Ирвин Уоллес - Чудо

— Привет, Мишель! Это Жизель. Не хочу отрывать тебя от обеда, но мне действительно нужно от тебя одно одолжение.

— Всегда пожалуйста. А какое?

— Мне нужны снимки министра иностранных дел Советского Союза. Ну, знаешь, Сергея Тиханова. Как можно скорее.

— Зачем они тебе?

— Потому что… Потому что когда я была в ООН — помнишь? — я там с ним как-то встретилась. И один маленький журнальчик просит меня написать о нем заметку. Но у них нет его фотографии, а без фотографии они у меня заметку не возьмут. Вот я и подумала, не приезжает ли к тебе в Лурд сегодня-завтра кто-нибудь из прессы. Кто-то, кого ты могла бы попросить прихватить с собой несколько фоток Тиханова. Тебе никто на ум не приходит?

— Видишь ли, сюда уже почти все съехались — ждут Новоявления. Но кто-то еще может приехать. Погоди, дай проверю.

Мишель молчала полминуты, а потом снова взяла трубку.

— Проверила. Может, тебе и повезет. Приезжает тут один вечером из Парижа — фотокор «Пари матч». Будет делать целый разворот о том, что здесь происходит. Собирается рыскать тут, чтобы сфотографировать того, кто узрит Деву Марию, если, конечно, кто-нибудь сподобится. Я могу позвонить ему в «Пари матч», вдруг еще застану. Значит, тебе нужна фотография Сергея Тиханова?

— Да, четкий глянцевый портрет из их досье. Я заплачу. А если у них окажется пара снимков, то будет еще лучше. Можешь мне позже отзвонить? Я сейчас по этому номеру.

Она продиктовала телефонный номер Доминик.

— Ладно, Жизель, договорились. Звоню в Париж сию же секунду. Если в ближайшие пять минут у меня не получится, дам тебе знать. А если он сможет привезти тебе снимки, то перезванивать не буду. В таком случае просто знай: получишь их сегодня вечером. Заберешь их в пресс-бюро примерно в восемь вечера. Ну как?

— Супер! Мишель, ты лапочка. Спасибо тебе миллион раз!

Она положила трубку, а в голове все звенело: «Миллион, миллион…» Бог знает, сколько это действительно стоит, если окажется правдой.

Жизель сидела у телефона, изо всех сил надеясь, что он не зазвонит. Прождала пять минут, шесть, семь, десять. Звонка не было.

Это означало, что ее подруга дозвонилась до «Пари матч». И сегодня вечером фотографии Тиханова будут у нее в руках.

Итак, первый этап идет полным ходом.

Затем этап номер два: выяснить, действительно ли Толли — это Сэмюэл Толли, профессор отделения лингвистики Колумбийского университета. Жизель отлично представляла себе, как достигнет этой цели. Ее старый американский дружок Рой Цимборг был выпускником Колумбийского университета. Она бросила взгляд на часы, стоящие на каминной полке. Звонить в Нью-Йорк уже некогда. Надо бежать на работу. К тому же совершенно негуманно будить Цимборга в столь ранний час по нью-йоркскому времени. Лучше звякнуть ему позже, может быть, в полночь, когда в Нью-Йорке будет шесть вечера, а в ее распоряжение поступит фото из архива «Пари матч». Она к тому моменту уже успеет удостовериться, тот ли самый это человек, которого она поймала в свой любительский кадр у грота.

Жизель сидела очень тихо, с мечтательной улыбкой на лице.

Воистину, в Лурде свершалось чудо. Чудо, которое касалось только ее.

К вечеру она сумеет обеспечить себе билет и пропуск в Организацию Объединенных Наций. Она не думала об этом как о шантаже. Ей просто повезло. И повезло вполне заслуженно.

Они вышли с парковки на Лурдской улице в Невере, где оставили свой арендованный «пежо», и двинулись в гору, к женскому монастырю Святого Жильдара, туда, где окончила свой земной путь Бернадетта.

Ранним утром Лиз Финч и Аманда Спенсер вылетели рейсом «Эр Интер» из Лурда в Париж, взяли напрокат машину и выехали в Невер. Дорога заняла три часа.

Шагая под палящим полуденным солнцем, Аманда заговорила с сомнением в голосе:

— Думаешь, из этого что-нибудь получится? Может, мы гоняемся за призраком?

Лиз пожала плечами:

— В таком деле ничего наперед не известно. В моей работе нельзя пренебрегать никаким шансом. Роешь землю и мечтаешь, что вот-вот блеснет золото. Надеюсь, нам не придется здесь столкнуться с какой-нибудь сволочной личностью вроде отца Кайю. А вот найти кое-что стоящее мы можем.

Они добрели до монастырской стены высотой около двух с половиной метров. Ворота в монастырь были распахнуты. В них стояла крохотная монашка средних лет в серой накидке и короткой юбке, явно поджидавшая гостей. Брови у нее были широкие и гладкие, цвет лица — нежно-персиковый. Темные глаза светились умом, а улыбка подкупала мягкостью.