Ирвин Уоллес - Чудо

Лиз тряхнула головой:

— Мы видели статую Пречистой и надпись рядом с ней.

Отец Кайю попробовал чай, подул на него и заговорил:

— Во времена Бернадетты наш Котре был популярным курортом с лучшими в мире целебными источниками. Кстати, вы видели термальные комплексы?

— Да,— кивнула Аманда.

— Сегодня они уже не привлекают столько народа, как в прошлом, но во времена Бернадетты наш город считался подлинной жемчужиной в короне Франции. А Лурд, наоборот, был заштатным, утопающим в нищете городишком. Но эта маленькая крестьянская девчонка поставила все с ног на голову. Она превратила Лурд в мировой центр, а нас низвела до уровня забытого Богом полустанка. На самом деле ее роль, скорее всего, была вполне невинной. Но те люди, что стояли за ее спиной, увидели благоприятную возможность и не преминули воспользоваться ею.

Священник снова подул на чай, сделал глоток и задумчиво надкусил печенье.

— Нет, Бернадетта, конечно, не верила в целебные силы грота. Она болела с первых дней своей жизни. Ее задела своим черным крылом эпидемия холеры, которая унесла жизни тысяч других людей. Несчастный, вечно голодный ребенок, ходивший в обносках и страдавший от хронической астмы. Я полагаю, у нее и в мыслях не было, что ее может исцелить какой-то случайно обнаруженный ею грот, поэтому в промежутке между двумя ее последними видениями, подхватив серьезную простуду, она приехала сюда, в Котре, чтобы принять термальные ванны и помолиться.— Святой отец фыркнул, поставил пустую чашку на стол и с горечью закончил: — Изобретатель не доверяет собственному изобретению!

— Что вы подразумеваете под словом «изобретение»? — встрепенулась Аманда.— Вы употребили его в буквальном или в переносном смысле?

— Да я и сам не знаю,— протянул отец Кайю.— Не знаю,— повторил он, глядя в никуда.— Я — священнослужитель до мозга костей, истовый католик, пожалуй, даже более искренний в вере, нежели те церковные звонари, которые выступают перед почтеннейшей публикой в Лурде. Я безоговорочно верю в Бога Отца, Его Сына, Святую Пренепорочную Мать Иисуса и во все церковные таинства. Что касается чудес, то здесь у меня нет такой уверенности. Наверное, время от времени они случаются, но на протяжении всей моей жизни я не видел ни одного чуда и сомневаюсь, что нечто подобное выпало на долю маленькой Бернадетты. Видите ли…

Тут голос преподобного угас, и он замолчал, словно впав в транс.

От возбуждения Аманда не находила себе места, и беглый взгляд, брошенный ею на Лиз, сказал ей, что ее новоиспеченная подруга испытывает те же чувства. Она прекрасно понимала, чем объясняется сварливый тон преподобного, тот скепсис, с которым он говорил о Лурде. Причины всего этого были на поверхности: святой отец завидовал Лурду и негодовал из-за того, что он сам и его город остались на задворках и навеки обречены играть почти бессловесную роль лакея с единственной репликой «Кушать подано!». И все это — из-за причуды, прихоти, из-за фантазий какой-то безграмотной девчонки. Собственным жалким положением и убожеством своего прихода отец Кайю был обязан этой маленькой негодяйке и политическим махинациям церковных интриганов.

Аманда понимала: если отец Кайю продолжит свой рассказ, она услышит еще и не такое. И она, и Лиз получат даже больше, чем то, на что они рассчитывали. Возможно, святого отца пугали собственные слова и он раздумывал: а не лучше ли замолчать? Но нет, сказала себе Аманда, этот человек не из тех, кто легко пугается. И она решила подстегнуть его, заставить продолжать рассказ. Нарушив молчание, она сказала:

— Продолжайте, святой отец. Все, что вы рассказываете, так интересно! Вы говорили о Бернадетте и ее видениях.

Отец Кайю покачал головой, как китайский болванчик.

— Я как раз думал об этом… О чудесах.— Он сфокусировал взгляд на своих гостьях.— Видите ли, всякие там видения и чудеса частенько происходят с жителями деревушек в долинах Пиренеев, а также с молодежью в Португалии и отдаленных районах Италии.

— Вы хотите сказать, что такие же видения, которые являлись Бернадетте, могли являться и другим людям, подобным ей? — уточнила Аманда.

Поскольку отец Кайю был с детства лишен способности смеяться, он лишь хмыкнул.

— Другим людям? — переспросил он.— Таким, как Бернадетта? Да их были сотни — и до, и после Бернадетты! Насколько мне известно, в период между тысяча девятьсот двадцать восьмым и тысяча девятьсот семьдесят пятым годами только в Италии восемьдесят три человека заявили о том, что они видели Деву Марию. Вы слышали об инциденте, случившемся в Ла-Салетт, неподалеку от Гренобля?