Анна Яфор - Вопреки

– То есть я здорова. Это… временное состояние.

– Ясно, – мужчина резко выпрямился, отходя от нее. – Сделать Вам чай?

Катя прекрасно понимала, что самым лучшим будет отказаться от этого предложения и уйти, но одна только мысль о чашке горячего напитка показалась более чем заманчивой.

– Лучше кофе. Черный. Без сахара.

Кирилл посмотрел на нее с некоторым недоумением.

– Вы же не любите черный кофе…

Неожиданно пришло раздражение за то, что мужчина помнит ее вкусы. Так не должно было быть. Ни к чему. И думать об этом она не собирается. Бросила в ответ почти резко:

– РАНЬШЕ не любила. Теперь все иначе.

Он смотрел в упор одно ничтожно короткое мгновенье, потом понимающе кивнул и отвернулся, а несколько минут спустя поставил перед ней чашку с ароматным напитком и… тарелку с совершенно изумительными на вид пирожными. Катя даже забыла, когда в последний раз пробовала что-нибудь подобное. И не смогла устоять. Осторожно коснулась пальцами крохотного произведения искусства. Лакомство кончилось прежде, чем она успела ощутить его вкус.

В голове прояснилось. И почему-то стало весело, особенно когда девушка заметила оторопелый взгляд Кирилла. Интересно, что он подумал о ней, наблюдая с какой скоростью исчезли пирожные? Катя попыталась придать голосу шутливый тон.

– Мне все-таки пора… Спасибо за радушный прием и за угощение.

Мужчина в ответ даже не улыбнулся. Проговорил почти неслышно, не отрывая от нее глаз:

– Идите домой, Катя. И отдохните, как следует…

Осень в родном городе как всегда была неповторимой. В природе будто не существовало ни боли, ни одиночества: все правильно, точно до мелочей и удивительно гармонично.

Катя залюбовалась чуть тронутыми позолотой листьями. Под ногами шуршали высохшие плоды акации, обволакивая воздух сладковатым ароматом. Этот запах девушка любила с детства. В бабушкиной деревне, обдирая коленки, они с соседской ребятней прятались в зарослях лесопосадки, кажущейся дремучим лесом. Ломали эти самые сухие стручки, слизывая капельки похожей на мед массы. Было вкусно. Спокойно. И не надо ничего другого для счастья.

Она стерла ладонью побежавшие по щекам слезы. Не плакать. Не сейчас, когда кругом люди. Торопливо пошла дальше, в глубину сквера, подальше от посторонних глаз. Опустилась на скамейку. К ногам тотчас слетелись голуби, привыкшие к постоянному угощению от прохожих. В желтой траве блестели глянцевые шарики каштанов. Красиво. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Даже сама Катя по-прежнему хотела жить. Правда, совсем иначе, но это уже не зависело от нее.

Закрыла глаза, прокручивая в мыслях прошедшую встречу. Сколько времени она провела в ЕГО кабинете? Десять минут? Полчаса? Мало. Ничтожно мало. Если бы можно было остаться там навсегда. Слышать, видеть, чувствовать ЕГО присутствие, быть рядом. Просто дышать… вместе с НИМ.

Только все это глупые мечты. Он был ее преподавателем, мудрым, опытным, прекрасно понимающим, что и как нужно сделать. И им же остался, не допуская больше в отношениях ни одного лишнего шага. Все остальное Катя придумала, нафантазировала себе, спутав сказку с реальностью. В настоящей жизни их миры вообще не могли пересечься. Никогда…

Девушка медленно выдохнула снова накатившую обиду: нет у нее повода на эти чувства. Если и стоит обижаться, то лишь на саму себя…

– Катя! Катюша, это правда ты?!!

Она вздрогнула, оборачиваясь на голос, и в подбежавшей к ней девушке узнала Марину. Та радостно вцепилась в плечи, обняла за шею.

– Глазам не могу поверить! Катька…

Они не виделись немыслимо долго: с того самого дня, когда, торопясь уйти из дома, Катя не нашла ни времени, ни сил проститься с подругой. Не до того было. Она просто уехала. Задыхаясь от разрывающего сердца отчаянья, пряча разбитое лицо под тонкой пеленой летнего шарфа, забралась в автобус, отдав за билет почти все деньги. Не придумала ничего другого, кроме как отправиться туда, где когда-то была счастлива. Где не ждал никто из людей, но остался пустой дом, после смерти бабушки брошенный и забытый отцом. Даже вопросы о наследстве решались через доверенное лицо: папа не желал никаким образом оказываться причастным, о чем и сказал Кате, вручая ей ключ и документы. Она получила право распоряжаться старым жилищем, но не видела в этом никакого смысла до тех пор, пока не оказалась фактически на улице.

– Выглядишь замечательно, – Катя улыбнулась, рассматривая подругу и задерживая взгляд на ее округлившемся животе. – Тимур счастлив?