Джеймс Данливи - Лукоеды

— Эрконвальд. В замок поступает постоянный поток хлеба из цельной муки, булочек, бекона, ветчины, яиц и минеральной воды, который постояльцы расхватывают с такой быстротой, которую можно охарактеризовать лишь как обескураживающую. Персонал теряется в поисках укрытий. На полпути к моей комнате Шарлен оставила поднос с моим завтраком в коридоре, чтобы установить причину подозрительно шума, а минуту спустя, когда она вернулась, он исчез. Эрконвальд медленно опускает голову. Переплетает пальцы перед собой. Глаза опущены на сандалии. Сочетаемые с ярко оранжевыми носками. Которые. Ну, надо же. Мои.

— То, что вы говорите, уважаемый, и верно и печально.

— А я вижу, что, как только вы смонтировали шины, Франц тут же снял и разобрал двигатель, разложив его вон там на траве.

— Он восстанавливает потерянную мощность. И, пожалуйста, пока все это происходит, может вы откажетесь от своей застенчивости относительно наших вопросов касательно уникальности ваших гонад. Не дай Бог, их бы вам оторвало взрывом в обеденном зале или охватило перитонитом от рогов Торо, мы бы тогда навсегда потеряли такое чудо природы.

И в сумраке позднего дня Эрконвальд далее предложил мне воспользоваться Бароном, который будет рад взять на себя общественные обязанности, если ему позволят читать в библиотеке. Куда Персиваль в течение дня периодически приносил новости о последних событиях в замке. А для того, чтобы знать, существует ли еще внешний мир, я посылал его в город за газетой. Которая приходила с первой страницей месячной давности и вложенными страницами двухлетней давности.

— Да, разве это имеет значение, сэр, новости есть новости, неважно, какой они даты. А в данный момент внизу ждет джентльмен, чтобы увидеться с вами. Кто такой не сообщает, говорит только, что дело срочное и конфиденциальное. Впустить его, сэр?

Кудрявый человек в плаще, волосы расчесаны на пробор посредине. Голубые глаза под огромным лбом. Дымящийся окурок сигареты из длинного рукава сбоку. Неслышно ступает по полу, оглядываясь через плечо на Персиваля и Барона, изучающего ходы за шахматным столиком. Нервно подает мягкую при пожатии руку. Желтый свитер и серый пиджак под расстегнутым плащем, галстук, чуть выглядывающий из мятого белого воротничка.

— Мы одни, г-н Клементин?

— Да. Барон — мой адъютант.

— Понимаю. Я — комендант Макдюрекс, четвертая танковая дивизия, Западной армии. Я — здесь с целью исполнения приказов верховного командования, о которых вы были извещены в моем письме. Я также получил от вас ответ на мое письмо. Это своего рода введение.

— Вы не присядете?

— Благодарю

— Что-нибудь выпьете?

— С удовольствием, но я на службе.

— Не возражаете, если я выпью?

— Ради Бога. А тут у вас приличное место.

— Да.

— Наверно, требует много ухода?

— Да.

— Так, я уполномочен информировать вас, что мы провели предварительное наблюдение за вашей усадьбой и полученное мною разведывательное донесение не вполне убедительно. Был бы благодарен за помощь. Вы врач?

— Нет.

— Я так понимаю, что здесь есть постоянный персонал, который ухаживает за пациентами.

— Нет.

Барон, поправив монокль, поднимает взгляд с шахматной доски. Часы во дворе бьют восемь. Командор смотрит на свои часы и затягивается в последний раз.

— С учетом недавнего взрыва, происшедшего здесь, существует определенный риск.

— Здесь есть трое ученых с медицинским образованием. Постояльцы являются гостями.

— Прибывшими добровольно, не так ли?

— Я бы так не сказал, но ни кто из них определенно не проявляет признаков уехать добровольно.

— Неужели? В большинстве ваших приютов, по крайней мере, в этой части леса, чертовски долго держать пациентов. Но если вы говорите, что им здесь нравится, то этого достаточно. Ожидается небольшое нападение. Мои войска могут помочь.

— Комендант, я был бы рад, если бы ваши войска убрались бы отсюда.

Из глаза Барона выпадает монокль. В свете видны шрамы на его щеках. Дворовые часы бьют уже три. Комендант Макдюрекс снова смотрит на свои наручные часы. Персиваль сказал, что когда он наладит часы, то будет великолепно всегда чувствовать время.

— Г-н Клементин, уверен, что ваше терпение будет испытываться снова и снова, но я бы не брал на себя ответственность выпускать опасных лунатиков, чтобы они свободно бродили по дорогам. Держать их под контролем в помещении — это одно, а гоняться за ними по все округе — совсем другое. Уже видели, как некоторое время назад отсюда бежал один, преодолевая каменные стены, а другой его преследовал, проходя сквозь стены. А ведь такое сумасбродство может охватить и взвод солдат. Но я полностью готов разместить здесь своих людей, чтобы подавить бунт и все такое.