Эдгар Доктороу - Билли Батгейт

Приведя себя в приличный вид, насколько это было возможно в тех условиях, я вместе с Ирвингом и Микки уехал в Онондагу; мы остановились на площади против здания суда, но не вышли из машины. Почти все места для парковки на площади были заняты, а фермерские колымаги все подъезжали; из них выходили мужчины в чистых и глаженых комбинезонах и их жены в старомодных цветастых платьях и широкополых шляпках; они поднимались по ступеням и входили в двери, чтобы зарегистрироваться в качестве членов жюри присяжных. Я видел, как вверх по холму шли правительственные юристы с портфелями, видел и Дикси Дейвиса, очень серьезного рядом с немолодым дородным адвокатом, пенсне которого болталось на черной ленте; вдруг по двое, по трое стали появляться парни, у которых из карманов пиджаков торчали блокноты, под мышкой они держали свернутые газеты, а свои аккредитационные карточки заткнули, словно перья, за ленты шляп. Я очень внимательно разглядывал репортеров, пытаясь угадать, кто из них работает на «Миррор»; может, человек в роговых очках, который бежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки; или другой, ослабивший узел галстука и расстегнувший ворот рубашки; о репортерах никогда ничего точно неизвестно, о себе они не пишут, они для тебя просто бесплотные существа, навязывающие слова, из которых складываются представления и мнения, себя они не выдают, совсем как фокусники, только жонглирующие словами.

На площадке перед входом стояла группа репортеров с большими камерами «Спид Грэфикс», но входящих в здание людей не снимала.

— Где мистер Шульц? — спросил я.

— Он прошел туда еще полчаса назад, когда эти задрыги только завтракали.

— Его все знают, — сказал я.

— В том-то и трагедия, — сказал мистер Берман. Он вынул пачку стодолларовых банкнот и отсчитал десять бумажек. — В Саратоге не выпускай ее из виду. Плати за все, чего она пожелает. Она женщина своенравная, с ней могут возникнуть проблемы. Там есть заведение, которое называется Брук-клуб. Оно наше. Если у тебя появятся трудности, обратись к человеку, который там работает. Понял?

— Да, — сказал я.

Он протянул мне деньги.

— Сам на них не играй, — сказал он. — Если хочешь заработать несколько долларов, то… ты ведь все равно будешь мне звонить каждое утро. Я кое-что знаю. И подскажу. Понял?

— Да.

Он отдал мне клочок бумаги с секретным телефонным номером.

— Женщины и бега опасны даже в отдельности. Вместе они просто гибельны. Если ты справишься с Саратогой, малыш, тогда тебе все по плечу. — Он откинулся на спинку сиденья и закурил. Я вышел из машины, взял из багажника чемодан и махнул рукой на прощанье. Мне казалось в тот момент, что я знаю пределы возможностей мистера Бермана; он сидел в машине просто потому, что ближе к зданию суда приблизиться не смел; он не мог пойти туда, куда хотел, жалкий горбатый человечек, который любил очень ярко одеваться и курить сигареты «Олд голд», только две эти слабости он и мог себе позволить в своей строго расчисленной жизни; оглянувшись, я увидел, что он смотрит мне вслед, бедный придаток Немца Шульца, его яркое отражение, зависимое и необходимое. В каком-то смысле именно он и управлял поразительным гением сокрушающей силы, который, оступившись, уже не поднимется никогда.

Мгновение спустя на площади появился красивый темно-зеленый автомобиль с четырьмя дверцами и откидывающимся верхом, я не сразу понял, что за рулем Дрю, машину она не остановила, а лишь притормозила; я закинул чемодан на заднее сиденье, вскочил на подножку и, пока она переключала скорость, перевалился через дверцу на переднее сиденье, и мы уехали.

Я не оглядывался. Миновав на главной улице отель, с которым я мысленно попрощался, мы направились к реке. Я понятия не имел, где она раздобыла такую игрушку. Она себе, конечно, ни в чем не отказывала. Сиденья были покрыты светло-коричневой кожей. Желтовато-коричневый брезентовый верх был откинут и свернут на хромированных стояках, большая его часть тонула в специальной нише. Приборная доска была облицована хорошим деревом. Я сидел, положив руку на дверцу и откинувшись на сиденье, и наслаждался теплом; она повернулась ко мне с улыбкой.

Здесь я расскажу, как Дрю Престон водила машину; она делала это как-то по-девчоночьи; переключая скорость, она вся наклонялась вперед, ее стройная ножка, закрытая платьем, нажимала резко на сцепление, плечи она опускала, губу закусывала, а руку, лежащую на набалдашнике переключателя скоростей, начинала двигать прямо от плеча. На шее у нее была повязана косынка, она радовалась, что я сидел с ней рядом в ее новой машине, мы прогромыхали по деревянному мосту и выехали на развилку, от которой одна дорога уходила на восток, а другая — на запад, она свернула на восток, и от Онондаги остался только церковный шпиль да несколько крыш за деревьями; когда мы обогнули холм, исчезло и это.