Сергей Алексеев - Мутанты

Дочь придавила его к кровати:

– Тату! С ума сошел? У тебя сердце остановилось! Едва оживила! Никуда не пущу!

– Не отправляй в больницу! – жалобно попросил он. – Добре, я полежу трохы… Пить дай, пересохло…

При разделе водопровод тоже остался на бабкиной половине, вместе с водонапорной башней, потому дед Куров приносил воду из колодца и держал в ведре, но сейчас там оказалось пусто. Оксана покрутилась по хате, в холодильник заглянула, однако, кроме четверти с горилкой, ничего не нашла и постучала в стенку:

– Бабушка? Елизавета Трофимовна?

– Ой! Это ты, Ксана? – отозвалась та откуда-то издалека, должно быть, спала в кухоньке.

– Принесите воды, бабушка! Тату пить просит! Слышно было – зажурчала вода под краном, но потом раздался растерянный голос:

– Как же я принесу? Дверь на замках…

– Так откройте!

– И с твоей стороны замок! Дед ключ выбросил в колодец…

– Бабушка, идите подземным ходом! И захватите нитроглицерин!

– Захвачу… Где у деда нора начинается?

– В туалете!

– А, через уборную… – вспомнила Сова, – знаю, сейчас, дочка!

Ушла и пропала на добрую четверть часа. Дременко же становилось хуже, он закатывал глаза и просил пить. Сердцебиение угасало, наполнение становилось слабым и вялым.

– Зараз, тату, – приговаривала Оксана и щупала пульс, – потерпи, миленький… Ну где вы, Елизавета Трофимовна?!

– Заблудилась я! – наконец-то послышалось из-за перегородки. – Этот бандера ходов нарыл! В козлятник попадаю, и все тут!

– Давайте замки сломаем!

– Попробовать можно, – неуверенно согласилась Сова. – Ты со сватом где находишься?

– В комнате за печкой…

– Ну и нехай! Сейчас…

Клацнул затвор, и тут же, один за одним, прогремело три выстрела. Ковер на стене у деда трижды всколыхнулся, пули ушли в стену напротив, но дверь и сама перегородка устояли.

– Вот стерва! – выругалась бабушка. – С «вальтера» не берет. Погоди, я трехлинейную достану!

Еще через несколько минут грохнуло так, что зазвенело в ушах. Тарас Опанасович встрепенулся:

– Стреляют?

– Лежи, тату!

– Глянь там, замок упал – нет? – спросила Сова. Оксана отвела простреленный ковер в сторону – поклеванный пулями тяжелый замок оказался на месте:

– Висит!

– Это только в кино показывают, – заворчала бабушка, – стрельнул, и открывается… Иди за печку, сейчас гранатой подорву!

– Что вы, Елизавета Трофимовна! Какой гранатой?

– Противотанковой. Сидите на месте! Урону много не будет, она кумулятивная.

Возражать, а тем более удерживать Елизавету Трофимовну от поступков было невозможно. Оксана убежала за печь, накинула на отца одеяло, а сама села на пол и зажала уши. От взрыва Дременко подбросило на кровати, а Оксану на минуту оглушило. Сорванную с петель дверь унесло к стене, а в окне напротив вылетели стекла вместе с рамными переплетами. В пустой проем устремился черный клуб пыли и дыма.

Урону и в самом деле было не много.

Оксана потрясла головой, бросилась к отцу, а тому от взрыва будто бы полегчало, по крайней мере, взбодрился и теперь сидел, хлопал глазами, словно разбуженное дитя:

– А шо взрывают, Ксана?

Она пощупала сильный и тугой пульс, послушала бы и сердце, но в ушах еще звенело. Бабушка явилась из пыли и дыма, словно из-за занавеса, держа в руке ведро.

– Ты что это, сват, расхворался? – поднесла ему кружку с водой. – Нашел время… Скоро Юрко объявится, свадьбу играть будем. А ты помирать собрался!

– Правда, что ли? – встрепенулась Оксана. – Звонил? Или письмо?

Сова хладнокровно выпоила кружку, зачерпнула вторую:

– Ишь, нутро у тебя горит… Знак мне был!

– Какой знак?!

– Сейчас из норы вылажу в козлятнике… А Степка в сторону Якутии мордой встал и орет. Он у меня никогда не обманывает – к дорогому гостю. И еще. Я тут прилегла и сон видела…

– Не верю я в сны, – враз обвяла Оксана. – И козлу вашему… Который раз уж предсказываете, а где Юрко?

– Зря не веришь! Нынче сон в руку будет!

– Не обманывай себя, Елизавета Трофимовна, – посоветовал Дременко. – Ты и сыновей так же ждала… Да кто из них вернулся?

– И ты не веришь, сват? – Сова брякнула ведром об пол и села у изголовья. – Тогда скажи, откуда я знаю, что твой демутант сейчас с американцем в бане парятся?

– В бане? – Дременко снова привстал. – Кто сказал про американца?

– Во сне видела. Он на полке лежит, а демутант его веником охаживает, и по-английски лопочут… А голые мужики к большой радости снятся!