Сергей Алексеев - Мутанты

Когда-то каменный особняк героев войны выглядел высоким, праздничным, с кирпичными узорами вокруг окон и по фронтону, но со временем все это потускнело, вросло в землю, утопталось, как с возрастом утаптывается человек, и теперь, в соседстве с высокими, строгими и даже красивыми стенами хата торчала, как прокуренный гнилой зуб во рту старика. У Куровых было свое, индивидуальное «окно», которым Оксана изредка пользовалась, и, поскольку спрямить не удалось, она и побежала в обход, через их усадьбу.

И была уже неподалеку от уцелевшего с украинской стороны палисада, когда перед нею опять внезапно возник горбатый, зловещий в косом свете (бледном свете луны?) мутант.

– Да что ты пристал? – Оксана на минуту остановилась. – Может, у тебя что-то болит? Ты говорить-то умеешь?

На сей раз реакция была совсем другой: мохнатая тварь вдруг вскинула голову и завыла низким, утробным голосом, так что и невозмутимую медичку ознобило. В какой-то миг ей показалось, что это и впрямь ее родитель, только ряженый и обезумевший: в период сильных потрясений и переживаний он переставал бриться, пил горилку и выл по ночам, вызывая страх и одновременно трепещущую дочернюю жалость. Когда партию закрыли, а секретарей выгнали из райкомов, так родитель два месяца страдал – сердце кровью обливалось. Одичал совсем, бородой до колен зарос, на люди не показывался и даже разговаривать перестал. Едва выходила его Оксана, уколами отвадилась – тогда еще лекарства кое-какие оставались…

И сейчас, глядя на это человекоподобное существо, она испытала то же самое, но в следующее мгновение мутант, разинув беззубую пасть, перешел на угрожающий рык и опять попытался обхватить Оксану ручищами. Она ловко ушла от захвата и машинально двинула баулом в морду. А старомодная медицинская сумка была хоть и полупустой, но тяжелой, со стальной дугой посередине, так что под нею смачно хряснуло, отчего чудище отскочило и замешкалось. Оксана же припустила к палисаднику, перемахнула его и застучала в куровское окошко:

– Дедушка, откройте!

Потом оглянулась и увидела горбатую фигуру, медленно удаляющуюся в сторону таможни.

Дед Куров в это время не спал. После того как его схватили милиционеры и отняли наган, он вообще спать не мог от возмущения и вместо того, чтобы писать жалобы в инстанции, старый партизан спустился в подпол, откопал там ППШ и теперь сидел, отмывал керосином консервацию. Пушечное сало за долгие годы высохло, затвердело, особенно под кожухом охлаждения ствола, а выковырить его оттуда было непросто, но обязательно, ибо по опыту дед знал: начни стрелять, так после двух-трех очередей загорит, задымит и завоняет, хоть святых выноси.

Услышав нервный стук в окно, Куров тотчас выключил свет и передернул затвор:

– Отойди! Стрелять буду! Я защитник Киевской Руси! Незалежного государства!

– Пустите в Россию, Степан Макарыч! – попросил девичий голос. – Это я, Оксана!

– Оксана? – Куров положил автомат, растворил окно и глянул через решетку. – И верно! Ах ты моя голубушка!

– За мной мутант гонится! – пожаловалась она. – Чуть не схватил!

– Где мутант?! – Дед отвинтил потайной болт и отодвинул решетку.

– Я ему по харе баулом съездила, так убежал!

– Залазь! Достали уже эти мутанты! Ни днем, ни ночью покоя нет, с автоматом сижу…

Она же забралась в хату, села, озирается:

– Давно у вас не была. Как бабушка? Здорова ли?

– Что с ней сделается? – пробурчал старик. – Спит, должно, и свои вещие сны смотрит. Упаси бог разбудить невзначай!

– Вещие?

– У, каждую ночь! А потом целый день обсуждает со своими подружками. Козла увидишь во сне – к ссоре, дерьмо собачье к болезни, голого мужика – к радости. Я и то выучил.

– Неужели бабушке еще эротические сны снятся? – печально усмехнулась Оксана. – Чудно…

– Раз в неделю так обязательно! Обычно по четвергам.

– Она совсем к тебе не приходит?

– У нас опять международный конфликт.

– Поссорились?

– Глумится надо мною Сова, – пожаловался он. – Меня ведь разоружили и под домашний арест посадили с браслетом. Никакого уважения к древнему государству.

– За что?

– Мутанта ходил искать, а менты схватили. И наган отобрали! С войны берег… Я же не примкнул ни к какому государству! И как свободный гражданин, имею право на самооборону! Раз мне армии не положено.

Гостья сидела, озиралась, и было видно, не интересно ей это слушать – то ли вспоминает что, то ли мечтает. Старик поспешил сменить тему: