Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

«Что скажет Лукас? — подумал Клемент, — Что придется сказать мне? Понадобится ли нам рассказать правду? Нет, это невозможно!»

Беллами увидел надписанный Клементом конверт, брошенный в дверную щель. Беллами был дома в это время и услышал, как упало письмо. Он подошел к двери, но неизвестный почтальон уже исчез.

«Если заходил сам Клемент, то почему он не постучал? — подумал Беллами, — Наверное, он начинает избегать меня, общение со мной смущает его, а мои проблемы раздражают. Я теряю друзей».

Он вскрыл письмо и прочел:

Привет. Не мог бы ты приехать в Клифтон завтра вечером около шести часов? Там состоится своеобразное собрание, Лукас должен привести того парня, который на самом деле не умер, я говорил тебе о нем. Он захотел познакомиться с нашей дружной компанией, а ты тоже в нее входишь. Пожалуйста, приходи, мне нужна поддержка!

К.

P. S. Анакса не будет, он проведет вечер с миссис Дрейк, экономкой Адварденов, по-моему, ты знаком с ней.

Получение такого приглашения порадовало Беллами. Разумеется, он придет, он даже испытал приступ любопытства к этому выжившему мужчине. Но деловой постскриптум об Анаксе вызвал душевную муку. Анакс, бывший для него близким, самым близким существом, был теперь совершенно отлучен от него, изгнан. Вернее, Беллами отлучился сам… вырвал себя из дружеского круга, пресек все связи сердечной теплоты, дружбы, любви, отказался от всех естественных и приятных свойств душевной привязанности. Он ужасно скучал по Анаксу и утешал себя, думая, что, в конце концов, Анакс всего лишь собака, недолговечное создание, смерть которого все равно достаточно скоро разделила бы их, даже если бы они продолжали жить вместе. Вот таким было его утешение! Хотя возникшая в этот раз душевная боль имела новые свойства, менее невинные, менее целомудренные, отягченные ядовитым привкусом сожаления, угрызений совести, самообмана и предательства. Беллами получил записку от Тессы следующего содержания:

Дорогой Белл, итак, ты решил приобщиться к праведной бедности, так почему бы тебе не прийти мне на помощь, мы ведь не противники, верно?

Беллами не ответил. Конечно, ему следовало, как он полагал, сделать это. Но одна только мысль обо всех тех, побитых жизнью и стонущих женщинах вызвала у него сильнейшее отвращение. Как же он мог испытывать подобные чувства к бедным страдалицам, так отчаянно нуждающимся в помощи? Разве он не стремился найти тех, кто в нем нуждался?

Прошлой ночью Беллами приснилось, что он входит в темный коридор, почти такой же темный, как холл в доме Лукаса, только гораздо больше и длиннее, и понимает, что в дальнем конце стоит человек с секирой. Опустив на пол обух этого боевого топора, таинственный незнакомец легко держит в руке его длинную рукоятку. Беллами охватило страшное волнение, сходное с сексуальным возбуждением. Лицо незнакомца скрывалось во тьме, словно спрятанное под густой черной вуалью, но Беллами почти зримо ощутил его красоту и подумал, что незнакомец, должно быть, прекрасен. Смущенно шаркая подметками, Беллами направился в сторону этого человека, потом упал на колени. В этот момент он проснулся и сразу подумал о том, каким тяжелым выглядел тот топор и с какой легкостью, едва касаясь конца рукоятки пальцами, держал его таинственный незнакомец. Вспоминая этот сон и сжимая в руке письмо Клемента, Беллами подумал о Лукасе. Так значит, жертва несчастного случая чудодейственно, как Лазарь, воскресла из мертвых. Беллами вдруг испытал приступ ревности к воскресшему человеку, который стал теперь другом Лукаса. Раньше Лукас оказывал большое влияние на жизнь Беллами. Теперь, поскольку Беллами выбрал Высшего Повелителя, его взаимоотношения с Лукасом должны были остаться в прошлом.

«Но все это, все эти переезды и изменения, — думал Беллами, — являются частью огромного заблуждения, я пребываю в кромешной тьме, переходя от одной иллюзии к другой. Я хотел спастись от одиночества и душевной слепоты в святом месте, но оказалось, что эта слепота порождена всего лишь бесцельностью и тьмой фальши, которая отделяет меня от друзей, от настоящей жизни с любящими и помогающими друг другу людьми. Я отвергаю даже тех, кто готов помочь мне, дав возможность помочь другим. (Беллами решил не продолжать знакомство с молодым католическим священником.) В этом мрачном унынии любой путь ведет к греху. Тем человеком с секирой, конечно же, был архангел Михаил, опирающийся на свое оружие, ведь именно его почитал я как воина Христа (в представлении Беллами воинственный архангел был облачен в военную форму цвета хаки). Правда, этот ангел поражает также тех, кому назначен путь в ад».