Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

«Я сейчас в пустоте, я нигде и никто, прозрачная и воздушная, еще не созданная, нематериальная сущность, блуждающая в неопределенности между бытием и небытием, там, где еще есть выбор. Смятение и неистовство погрузили меня в безвременный покой. Как мало я ожидала этого ниспровержения, этого внезапного и ошеломляющего божественного вмешательства. Возможно, несмотря ни на что, лучше всего было бы вовсе не рождаться. Как близка должна быть к ничтожности человеческая душа, если ее можно так легко поколебать».

Мой вернулась домой. Как обычно, она тихо закрыла дверь, прошла в кухню и поставила чайник. Потом, подойдя к комнате Сефтон, она негромко постучала в дверь.

— Сеф, не хочешь выпить чаю? — спросила она, как частенько делала.

— Спасибо, солнышко, сейчас приду, — немного помедлив, ответила Сефтон.

Через пару минут, когда Мой уже заваривала чай, она вошла в кухню.

— Что случилось, Сеф?

— Ты о чем, что могло случиться?

— Вид у тебя какой-то странный.

— И в чем же странность?

— Ну, не знаю, может, ты грипп подхватила? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, конечно! Мне просто захотелось выпить чайку. Как ты пообщалась с мисс Фитцгерберт?

— О, отлично, она такая милая. Хотелось бы мне, чтобы мы пригласили ее в гости.

— Ты же знаешь, мы никому не рассылаем специальных приглашений.

— Она сказала, что я вела себя малодушно, что мне надо быть смелой и решительной.

Раздался телефонный звонок. Сефтон опрокинула чашку с чаем. Мой вышла в прихожую.

— Алло.

Звонил Клемент.

— Привет, Мой, — сказал он.

— Как ты узнал, что это я?

— У тебя особый, очаровательный голосок.

— О-о. К сожалению, Луизы нет, она отправилась в ту клинику.

— Уже отправилась? Ладно, ладно.

— Я передам ей, что ты звонил.

— Мой, погоди, не вешай трубку.

— Извини.

— Может, мне хочется поболтать с тобой. Какие новости в художественных школах?

— Мисс Фитцгерберт сказала, что мне надо больше писать маслом. Только это означает, что придется покупать холсты.

— Я подарю тебе несколько холстов.

— Нет-нет, я не имела в виду этого, я не смогу принять их…

— Не говори глупостей! Хорошо, просто передай, что я звонил. Перезвоню позднее.

Мой вернулась в кухню. Сефтон вытирала разлившийся по столу чай.

— Звонил Клемент, — сообщила Мой, — перезвонит позднее.

Мой допила чай. Потом она медленно побрела к себе наверх. Раньше Анакс мог бы взлететь по лестнице перед ней, открыть носом дверь, запрыгнуть на кровать и, неизменно ожидая ее появления, вытянуть к двери свою необузданно оживленную лисью морду. Войдя к себе, Мой закрыла дверь. Тихая комната казалась заполненной, заполненной до предела, словно все имеющиеся в ней атомы разбухли и начали теснить друг друга, атомы напряженной, сдавленной тишины. Она вдохнула их полной грудью. Глянув на Польского всадника, Мой встретила его спокойный, внимательный и немного задумчивый взгляд.

«Он смотрит в лицо смерти, — размышляла она, — созерцает безмолвную долину, ее пустынные и девственные просторы… а за ними ему видятся ужасные поля сражений, на которых его ждет неумолимая смерть. И его бедная лошадь тоже умрет. Он воплощение отваги и любви, он верит в лучшую жизнь и за нее умрет, его тело растопчут лошадиные копыта, и никто не узнает, где его могила. Как же он красив, он исполнен добродетельной красоты. А я странное, увечное создание, ничтожная тварь, поглощенная и разъедаемая своими печалями, словно горбатый гоблин».

Направившись к своим камням, которые так сильно тревожили Анакса, даже когда просто лежали на полке, Мой протянула к ним руку, поднося ее все ближе и ближе. Один камень сдвинулся навстречу.

«Мои камни, — подумала Мой, — мои бедные камни».

Она согревала в руке холодный камень и, как всегда в такие моменты, невольно вспоминала о том одиноком скальном обломке на склоне холма, сожалея, что унесла оттуда понравившийся ей камень.

«Я умру от страданий и горя, — решила Мой. Но тут у нее мелькнула другая мысль: — Когда мне исполнится восемнадцать лет, я поеду в Индию, где все, даже крошечные существа, считаются священными и божественными созданиями. На самом деле я пока не знаю, что такое боль. Наш мир полон ужасной боли. Он смог понять ее».

Вскоре после того, как Мой ушла к себе, вернулась Луиза. Сефтон еще сидела на кухне. Она вскочила.

— О, Луи, хочешь выпить чаю? Я думаю, чайник еще горячий.

— Я вскипячу еще воды, просто на всякий случай. Ты уже попила?