Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

Луизе, прежде чем ее увлек в гостиную Джереми, удалось-таки заметить, что Клемент устремился по лестнице вслед за Джоан. С неожиданным потрясением она восприняла небрежное замечание Харви по поводу того, что его мать «собирается переехать к Клементу». Ей подумалось, что Харви, должно быть, сразу заметил ее реакцию. Ее и саму она удивила. Однако что же ее так потрясло, она ведь давно поняла, как нелогична ревность в ее положении, разве она не скрывала, по ее представлениям на редкость умело, свое чувство собственничества?

«Как же уязвимы человеческие чувства, — думала Луиза, — или именно я так глупо уязвима. Ах, если бы Тедди не покинул нас так рано, то его развитый ум разрешил бы все проблемы… о Тедди, моя любовь, мой милый Тедди. А теперь я уязвима со всех сторон. Однако даже и сейчас, возможно, я обманываю сама себя… Я ужасно эгоистична, абсолютно неблагодарная эгоистка. У меня замечательные девочки. Конечно, они пойдут своим путем, но от этого страдают все матери. Я люблю Харви тайно, с излишней страстью, скрывая ее за внешней холодностью, благодаря которой постепенно теряю его. Я обнимала и целовала его, когда он был ребенком. Теперь я отдалилась, стала почтенной вдовушкой. Когда-то мне хотелось, чтобы он женился на Алеф и стал моим сыном. Но он не женится на Алеф. Он уже ускользает от нее. Он даже не пришел вовремя, чтобы поговорить с ней перед отъездом. Им суждено остаться братом и сестрой, постепенно они будут отдаляться все дальше и дальше. Эта связь оборвется. О боже, что же принесут мне ближайшие годы… А считается ведь, что жизнь у меня сложилась весьма удачно. И при всей этой удаче я умудрилась так беспечно, так бессмысленно и глупо потерять Клемента. Неужели я только сейчас поняла, как сильно люблю его, как сильно нуждаюсь в нем? Да, я нуждаюсь в нем, и эта потребность заставила меня воспринимать его внимание как само собой разумеющуюся данность. Когда Тедди умер, я с благодарностью приняла любовь Клемента, которую он мог уже не скрывать от меня… но слишком долго я жила как парализованная, точно во сне, а когда пробудилась, Клемент стал относиться ко мне с братской нежностью. Я терпела его актрис, он рассказывал мне о своих романах, а я выражала сочувствие, и вот уже я стала для него не только сестрой, но еще и матерью. Я поставила перед собой цель стать бесстрастной. Пора отчаливать в тихую гавань, мне уготована пристойная одинокая судьба пожилого человека».

Проснувшись, Харви увидел входящего в комнату Питера. Харви попытался подняться, но ему это удалось не сразу. Успокаивающим жестом Питер велел ему оставаться на месте, закрыл дверь и, подойдя к столу, взглянул на Харви. Харви испугался. Ему никогда не приходилось оставаться наедине с Питером, в общем, он даже не разговаривал с ним толком, не считая вежливого обмена любезностями на дне рождения Мой и сегодня вечером. Более того, он еще, в сущности, не понял, как относится к этому, вероятно, не заслуживающему доверия и опасному человеку. Харви напряженно выпрямился, приготовившись к более ловкому подъему со стула.

Питер, верно истолковав его позицию и ясно сознавая его чувства, слегка усмехнулся, потом взял второй стул и сел.

— Как ваша нога, Харви? — дружелюбно спросил он.

— Ужасно. То есть все отлично. Говорят, можно привыкнуть к чему угодно. В общем, я привыкаю.

— Вы полагаете, что в скором времени ей не станет лучше?

— Я вообще не думаю, что ей станет лучше. Врачи уже махнули на меня рукой. Я прохожу терапевтический курс просто, чтобы она меньше болела, а не для того, чтобы вылечить, ее невозможно вылечить. Да все это не важно. Какая отличная вечеринка, спасибо большое, что пригласили меня! Вам удивительно удался фирменный коктейль. О боже, по-моему, я заснул.

— Мне очень жаль, что вам не удалось путешествие по Италии, но вы обязательно поедете туда. И со следующего года вы начнете учиться в университете.

— Предполагается, что буду.

— Почему только предполагается?

— Ну, мы ограничены в средствах. Но не стоит говорить об этом! Конечно, мы справимся, и кто-нибудь нам поможет. Нет, конечно, я не стал безнадежным нытиком, я просто потерял уверенность в себе. Извините, я говорю чепуху, наверное, действует коктейль.

— Вы не возражаете, если я взгляну на травмированную ногу?

— Взглянете на?.. Ну, она выглядит ужасно, и, в сущности, нет никакого смысла…

— Пожалуйста, окажите мне любезность.

Это прозвучало как приказ.

— Ох, ладно, но она отвратительна. Мне стыдно показывать ее, к тому же давно следовало бы поменять бинт, а я как-то не удосужился…