Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

Последовало молчание. Беллами, очарованный речью Клемента и его внушительным тоном, подумал:

«Уж не приснилось ли мне все это? Прочел ли Клемент свою речь по бумажке? Нет, в конце концов, он же профессиональный актер, более того, наверное, это была вдохновенная импровизация, произнесенная от чистого сердца. Как прекрасно, что он взял на себя главную роль и устроил такую театральную сцену. Невероятно, как ему это удалось!»

Слушая стоявшего напротив него Клемента, Беллами слегка отступил от Питера, но по-прежнему чувствовал исходящее от него тепло. Глаза Беллами уже привыкли к темноте, и он разглядел находившегося по другую сторону Лукаса в длинном черном плаще. Вновь глянув на своего спутника, Беллами понял, что Питер оставил пальто в машине.

«Какая же у него напряженная поза. Замер точно по стойке „смирно“, — размышлял Беллами, заметив также строгий черный костюм и черный галстук Питера, — Он выглядит как диктатор».

Закинув голову назад, Беллами взглянул на чернеющее между листвой небо. Облака слегка разошлись, явив его взору одну яркую звезду.

Молчание нарушил Лукас.

— Признаюсь, — сказал он, — я пришел сюда из любопытства, но не ожидал, что будет так скучно. Чтобы отметить это событие, мой брат произнес высокопарную, бессмысленную речь. Что ж, давайте удовлетворимся ею. Должно быть, всех нас угнетает данная ситуация, я полагаю, нам пора отправляться по домам.

Не обращая внимания на слова Лукаса, Клемент продолжил:

— Теперь я напомню вам о другой цели нашей встречи. Доктор Мир, как мы знаем, страдает от значительной потери памяти. Он полагает, что воспроизведение той злосчастной сцены поможет усилить его мыслительный процесс и сорвать черную завесу с желанных воспоминаний. Я считаю, мы должны полностью сосредоточиться на тех тайных понятиях или вещах, которые Питеру хочется восстановить, всем нам надо искренне попытаться помочь ему, также храня молчание, наполненное напряженной сконцентрированностью.

Последовала очередная пауза. Молчание затягивалось.

Беллами начал молиться. Эта молитва, казалось, погрузила его в какое-то оцепенелое, сонное состояние. Он ощутил, как его рот приоткрылся, руки бессильно повисли, тело расслабилось, а потяжелевшие веки накрыли глаза.

«Здесь нет Бога, — думал Беллами, — но в моих чувствах Бог есть. Я должен сосредоточиться, нельзя просто стоять и ждать, что обнаружится нечто очень могущественное, волшебное и сокровенное. Я должен полностью приобщиться к мучениям Питера, проникнуться его желаниями и увидеть то, что он желает увидеть. Пусть же снизойдет на меня такое прозрение, пусть обретет он все желаемые и любимые воспоминания, пусть они вернутся к нему и останутся с ним навеки. Пусть только наполняющая меня сейчас сила сольется с его желаниями, пусть все мои мысли сольются с его надеждами, да снизойдет на меня прозрение, и увидят мои глаза то, что Питер утратил и должен найти, ибо потерянное стало совсем близко, оно почти рядом. Да, да, я все увижу, только над ним чернота, я вижу черную завесу, о, пусть же она разойдется, пусть обнаружится то, что скрыто за ней, пусть озарится все внутренним светом».

Беллами чувствовал, как начали подниматься его руки, невесомые, словно мощные крылья, отрывающие его от земли. Задыхаясь, он глотнул воздух, испытывая обморочное головокружение, потом широко раскрыл глаза и взглянул на зияющее между ветвями деревьев небо. Мысли проносились в его голове:

«Горит ли еще яркая звезда? Да, она по-прежнему горит, ее свет усилился, стал ослепительно ярким. Звезда приближается, она падает… Да, бывает, что звезды падают с неба. Мы видим их падение… Но сияние этой звезды становится все ближе и ослепительнее… Возможно, это метеорит… Он упадет на нас… О господи! Нет, на нас падает горящий самолет!» Крик замер в горле Беллами. Внезапно рядом с ним что-то полыхнуло. Он увидел, что огненная вспышка исходит от Питера Мира, только огонь не пожирает его. Мир сам буквально наполнился странным сиянием, словно вырос, втянутый в столб ослепительного огненного света. Мгновение спустя раздался ужасный грохот, оглушительный звук жуткой, сокрушительной силы. В отчаянии Беллами открыл рот, пытаясь перекрыть его своим криком. Тут он увидел, что оцепеневший и вытянувший по швам руки Питер, по-прежнему наполненный сиянием, начал падать и грохнулся бы лицом в землю, если бы Беллами мгновенно не подставил свои руки и не рухнул бы на спину вместе с ним.