Всю дорогу до Лондона бушевали английские футбольные фанаты, прибывшие в Голландию на матч. К нашему обоюдному несчастью, они перепутали дату и не попали на игру. Все выходные потом они заливали свое горе. Удивительно, как болельщики вообще добрались до «Джетфойл», но, похоже, им это удалось только потому, что они шли тесной толпой плечом к плечу. Недостатком такой толпы было то, что, если один из них падал, вместе с ним могли свалиться и все остальные, что не преминуло случиться, когда мы сходили на берег в Дувре. Мы сошли с судна и двинулись по лабиринту узких коридоров, которые, казалось, плывут по воле волн сами по себе. Это была какая-то промежуточная платформа, но ярые болельщики не могли понять, почему земля уходит из-под ног, ведь они должны были ступить на твердую землю. Один из них споткнулся и упал, и остальные фанаты стали валиться на него сверху, выдавливаясь из узкого горла прохода, словно сыр из тюбика. Цепная реакция докатилась аж до здания таможни.
По дороге в Лондон весь поезд стоял на ушах. Футбольные болельщики пели, скандировали и падали с полок в каждом купе. Но даже этот бесплатный цирк не мог отвлечь меня от медленно ползущих стрелок часов.
Наконец-то вот и вокзал Виктории! Как долго я ждала этого момента. Сол наконец-то свободен и целиком принадлежит мне. Он обещал поговорить со своей девушкой, пока я буду в отъезде, подвести черту, чтобы, когда я вернусь, начать совместную жизнь. С этими мыслями я шла по платформе, радостно улыбаясь.
Но на вокзале я не увидела его бородатого лица. Прибывших вообще никто не встречал. Зал ожидания был пуст. Я не собиралась беспокоиться заранее, пока не вошла в здание вокзала и не увидела, что его и в самом деле там нет. Стоя одна посреди огромного вокзала, который становился все спокойнее по мере того, как толпа рассасывалась, я почувствовала себя очень маленькой. Прикусив язык, я старалась сделать вид, что меня никто и не должен был встречать. Стрельнула глазами вправо и влево, не поворачивая головы. Его нигде не было видно. Меня начало колотить. Гордость не позволяла мне стоять на месте. Я стала бродить по залу. Меряя шагами вестибюль вокзала, я лихорадочно соображала. Я глубоко заблуждалась. Мой оптимизм был совершенно неуместен. Откуда возникла такая уверенность, что он обязательно придет?
Я взглянула на настенные часы. Самым разумным было бы подождать двадцать минут и уйти, но я всегда забывала о благоразумии, когда дело касалось мужчин. На этот раз я не потеряю рассудок. В конце концов, он опаздывал уже как минимум на час.
Стараясь не привлекать к себе внимания, я прислонилась к стене и сделала вид, что стою так от нечего делать, хотя тяжелый рюкзак мешал принять вальяжную позу. Мне уже пришлось поупражняться в этом в Инсбруке. О чем же мы договаривались? Если он подъехал вовремя, то наверняка подождал бы лишний час. А если он еще не приходил, то что его задержало? Женщина? Вероятно, та самая. Та, которая должна получить пинком под зад из-за меня. Черт бы его побрал. Пинок получила именно я — и никто другой. Ну и черт бы с ним. Он ведь сам на этом настаивал, и притом так активно! Но три недели — большой срок. Невовремя я уехала. Между ними могли опять возникнуть теплые отношения. Три дня со мной, два года с ней. И я еще на что-то надеялась?
Не было смысла ждать. Меня кинули. В этот воскресный вечер я могу смело отправляться к себе на квартиру и там жалеть себя, бедную. От одной только мысли меня бросило в холодный пот. Одинокая и забытая. А ведь как я мечтала въехать на белом коне! И в комнатке на побережье недалеко от Канна, и в грохочущих поездах я представляла, как мы снова встретимся. Начнем все сначала. А вместо этого придется вернуться в свою квартиру. Там будет холодно, и все крутом будет напоминать о том, с какой страстью мы любили друг друга в то утро перед отъездом. Подумав, как там будет пусто и как пуста моя жизнь, я вспомнила, что не так себе все представляла, и лягнула стену пяткой. Если бы я хоть была готова к этому.
На часах оставалось пять минут из тех двадцати, которые я себе дала, но не было смысла задерживаться дольше. Я посмотрела на улицу, на темную осеннюю ночь и лестницу, которая вела вниз к метро, затем незаметно обвела взглядом вокзал и, так и не увидев знакомого лица, направилась к выходу, с тяжестью в душе и в растрепанных чувствах. Медленно спускаясь вниз, я задавалась вопросом: почему мне казалось, что все получится? Я, правда, думала… Стоп. Дам ему полных двадцать минут.
Читать дальше