Нейтан Хилл - Нёкк

Фэй переключила на реалити-шоу о паре, которая ремонтировала кухню, и это ее заинтересовало.

– Передача якобы о ремонте, – пояснила она, – на деле же эти двое развеивают по ветру пепел своего покойного брака.

В программе чередовались кадры нелепых ремонтных злоключений пары и роликов, в которых каждый из супругов жаловался на другого. Муж пробил кувалдой дыру в стене: он думал, ее нужно сломать, а оказалось, нет. Смена кадра: жена ругается, что он никогда ее не слушает и вообще не способен сделать то, о чем его просят. Смена кадра: муж рассматривает нанесенный урон и, чтобы сохранить лицо, говорит жене, мол, чего ты, успокойся, все нормально.

– Они друг друга на дух не переносят, – пояснила Фэй. – Им этот ремонт нужен для того же, для чего Америке понадобилась война во Вьетнаме.

– В прошлый раз у тебя не было телевизора, – ответил Сэмюэл. – Я это совершенно точно помню.

Фэй не ответила. Она отрешенно смотрела на экран. Целую минуту. За это время успели показать, как муж пинает панель из гипсокартона, та ломается, перелетает через всю комнату, и жена орет на него: “Ты что, сдурел, не видишь, я тут стою?” – хотя панель приземлилась в трех с лишним метрах от нее. Фэй моргнула, встряхнула головой, словно вышла из транса, перевела взгляд на Сэмюэла и спросила:

– А?

– Ты под кайфом, что ли? – удивился тот. – Ты что-то приняла?

Фэй кивнула.

– Выпила утром таблетки.

– Какие?

– Пропранолол от давления. Бензодиазепин от нервов. Аспирин. Еще что-то, что изначально разработали для лечения преждевременной эякуляции, а теперь назначают при бессоннице и тревожных расстройствах.

– И часто ты их принимаешь?

– Нечасто. Ты не представляешь, сколько эффективных таблеток придумали для лечения сексуальных расстройств у мужчин. Можно сказать, это двигатель фармацевтической промышленности. Слава богу, что у мужчин бывают сексуальные расстройства.

– И зачем ты сегодня все это приняла?

– Саймон звонил. Помнишь его? Мой адвокат.

– Помню.

– Сообщил мне новости. Суд расширил список моих обвинений. Сегодня в него добавили еще парочку. Внутригосударственные террористические акты и угрозы террористических актов. Что-то в этом роде.

– Это шутка?

Фэй вытащила застрявший меж диванных подушек блокнот и прочитала:

– “Деяния, представляющие опасность для человеческой жизни, которые призваны запугать, устрашить, посеять панику или являются попыткой повлиять на политику правительства посредством устрашения или применения силы”.

– По-моему, это все притянуто за уши.

– Судья Браун убедил прокурора добавить новые обвинения. Видимо, вышел на работу сегодня утром и бодренько так решил засадить меня до конца моих дней в тюрьму.

Сэмюэл похолодел. Он-то знал, с чего судья вдруг так лютует, но признаться в этом сейчас матери не мог.

– Потому я и расстроилась, – пояснила Фэй. – Разнервничалась. И приняла таблетки.

– Понятно.

– Кстати, Саймон мне советовал не общаться с тобой.

– Признаться, его профпригодность вызывает у меня сомнения.

– Он подозревает, что у тебя корыстные интересы.

– Что ж, – Сэмюэл уставился на ботинки, – спасибо, что в дом пустила.

– Я удивилась, что ты вдруг решил со мной повидаться. После того, что было в прошлый раз. После вашей встречи с Саймоном. Едва ли тебе было приятно с ним общаться. Извини.

Снаружи с визгом затормозил поезд, двери разъехались, зазвонил колокольчик, и механический голос сказал: “Двери закрываются”. Сэмюэл подумал, что Фэй впервые перед ним извинилась за что бы то ни было.

– Так зачем ты приехал? – поинтересовалась Фэй. – Да еще так неожиданно, без предупреждения.

Сэмюэл пожал плечами.

– Сам не знаю.

Муж по телевизору рассказывал интервьюеру, как отправил жену в строительный супермаркет за инструментом, которого на самом деле не существует: штангенциркулем для столешниц.

– Отношения они починить не могут, – сказала Фэй, – вот и чинят то, что на них максимально похоже.

– Мне бы на воздух, – ответил Сэмюэл. – Пойдем погуляем?

– Пошли.

Он подошел к ней, протянул руку, чтобы помочь встать, и когда Фэй взяла его за руку, когда он сжал ее тонкие и холодные пальцы, подумал вдруг, что они прикоснулись друг к другу впервые за много лет. Первое прикосновение с тех пор, как она поцеловала его в лоб и зарылась лицом в его волосы в то утро, когда ушла, когда он пообещал ей, что станет писать книги, а она пообещала их читать. Сэмюэл не ожидал, что, протянув руку Фэй, чтобы помочь ей встать, вообще что-то почувствует. Но у него сжалось сердце. Он и не догадывался, как же ему этого не хватало.