Нейтан Хилл - Нёкк

Павнер не знал, когда заработают серверы, и бесился. Был в этом определенный парадокс: он ведь и в “Мир эльфов”-то играл якобы для того, чтобы сбросить стресс. Прятался в игре от тягот жизни. А началось это где-то год назад, вскоре после ухода Лизы. Его вдруг все так достало, что не помогала даже подборка любимых фильмов, по телевизору, как назло, ничего не было, в списке фильмов на сайте, которые он поставил в очередь к просмотру, не оказалось ничего интересного, а все игры для приставки, которые у него были, он давным-давно прошел и выбросил. Ему стало не по себе, как бывает в хорошем ресторане, когда смотришь в меню и ничего не хочешь, или когда только-только подхватил простуду и даже у воды какой-то странный вкус – в общем, Павнер погрузился в такой всепоглощающий мрак уныния, когда кажется, что весь мир скучен и тяжек, и к тому же наваливается какая-то вселенская усталость, он сидел в гостиной в густеющих сумерках: недавно вся страна перешла на летнее время, так что смеркалось непривычно рано, и от этого тоже брала тоска, он сознавал, что на этот раз от стресса не убежать, придется столкнуться с ним лоб в лоб, и если он сейчас же не придумает, как отвлечься, наверняка распсихуется так, что подскочит давление, да и сердечно-сосудистой системе достанется, обычно в таких случаях он шел в магазин электроники и что-нибудь покупал: на этот раз дюжину видеоигр, среди которых оказался и “Мир эльфов”. Начинал он с эльфа по имени Павнер, потом обзавелся кучей дополнительных персонажей, которых звали, например, Павнополия, Павнилище, Павнюк и Эдгар Аллан Павн. Павнер заявил о себе как грозный враг, могучий и умелый вождь в рейдах, руководивший полчищем игроков в сражениях против компьютерных чудищ (ему казалось, будто он дирижирует битвой, как оркестром, который исполняет какую-нибудь симфонию или балет, в общем, что-то такое масштабное, батальное), он быстро достиг вершин мастерства, поскольку для этого нужно было постоянно узнавать что-то новое, смотреть в интернете видеозаписи основных сражений, читать форумы, анализировать статистику на сайтах, обучающих теории, чтобы понять, какие параметры выгоднее использовать в той или иной битве, так что для каждой битвы в игре у него был предусмотрен собственный уникальный комплект оружия и снаряжения, который увеличивал шансы выжить в этой конкретной битве, потому что Павнер считал: если уж делаешь что-то, так делай по уму, выкладывайся на сто десять процентов, и он верил, что эти его обстоятельность и усердие помогут ему и ремонт на кухне начать, и за роман взяться, и сесть на диету, пока же он применял свои таланты исключительно в видеоиграх. Он создавал новых персонажей, новые аккаунты, чтобы играть сразу с нескольких компьютеров, потом под аккаунты докупал новые компьютеры, новые диски с игрой и пакеты расширений, вносил ежемесячную абонентскую плату, и оттого всякий раз, когда ему казалось необходимым создать очередного персонажа (обычно потому, что всех остальных он уже прокачал до высшего уровня, так что расти было некуда и становилось скучно оттого, что он самый крутой в игре, а от скуки его снова охватывало уныние, следовательно, срочно нужно было что-то делать), он тратил на это кучу денег, после чего считал себя просто обязанным играть как можно чаще и дольше, хотя нельзя сказать, что он не замечал некоего парадокса в том, что приходилось снимать стресс, вызванный адскими расходами, с помощью электронных средств, усовершенствование которых и вызывало тот самый стресс, которого он вообще-то старался избегать, а оттого чувствовал, что игра уже не помогает отвлечься, значит, нужно искать что-то поновее и подороже, в общем, замкнутый круг стресса и чувства вины все ширился, образуя своего рода психологическую ловушку для потребителя: он не раз замечал, как Лизины клиенты в отделе “Ланком” попадали в схожую ситуацию – покупка косметики лишь подкрепляла в них иллюзию, что совершенная красота недостижима, та красота, ради которой они и покупали косметику, – но за собой он отчего-то такого не замечал.

Он проверил серверы “Мира эльфов”. По-прежнему лежат.

Ощущение, будто сидишь в аэропорту, подумал Павнер, твой рейс задерживают, ты, разумеется, нервничаешь, твои любимые ждут тебя в другом городе, но из-за капризов техники вы никак не можете встретиться. Вот и в те дни, когда на серверах меняли прошивку, он чувствовал себя так же: когда удавалось войти в сеть, казалось, будто наконец-то вернулся домой. Это чувство невозможно было не заметить. Его немного пугало, что пейзажи “Мира эльфов”, анимационные цифровые гряды холмов, туманные леса и вершины гор вспоминались ему так, словно он бывал там вживую. Что места эти вызывали у него куда более сильную нежность и ностальгию, чем реальный мир. Вот чего он не мог понять. Он сознавал, что в каком-то смысле игра – фальшивка, иллюзия, и места, которые он якобы помнил, на самом деле не существуют, это лишь цифровой код, хранящийся на жестком диске его компьютера. А потом представлял, как карабкается на вершину горы на северной оконечности западного континента в “Мире эльфов” и смотрит на восходящую луну на горизонте, любуется снегом, блестящим в ее свете: до того это было красиво, что Павнер вспоминал восторги живописными полотнами, ему приходили на ум рассказы очевидцев, очарованных их красотой, и он не видел разницы между тем, что пережил сам, и тем, что испытывали они. И пусть не существовало ни этих гор, ни лунного света, но красота же была? Он же помнил об этом? Значит, все было на самом деле.