Том - Когда я был настоящим

- И что же в нем не так? – спросил ландшафтный дизайнер.

- В нем – ничего; дело в том, как он выглядит сквозь окна. Слишком отчетливо. Вспомнился он мне по-другому.

- Вспомнился? – переспросил он.

- Неважно, - отмахнулся я.

Подошла Энни, посмотреть, и тут же разрешила проблему.

- Это стекло такое, - сказала она. – Слишком новое.

В самую точку. Нынешнее стекло делают аболютно правильным – ни сгустков, ни подтеков, ни ряби, все в него видно четко, в отличие от старого стекла. Мы убрали все окна и поставили новые.

Мои гостиная с кухней вышли хорошо. Внутренние стены мы сломали, чтобы получилась открытая планировка и помещение приняло нужную форму. Дальше мы принялись за обстановку. Я раздобыл – после долгих поисков - растения нужного типа. Ох, эта португалка! Внушительная дама: голос, мощное сложение. Она тяжело выгрузилась из своего фургона, таща за собой эти замечательные, буйно разросшиеся, зеленые папоротники и ползучие растения, фонтанами бьющие из своих белых керамических горшков.

- Эти не подходят, - сказал я Энни. – Слишком разросшиеся, слишком зеленые.

- Зачем не нрабились? – бушевала португалка. – Мои раздения здоробый! Хороший раздения!

- Я понимаю, что они хорошие, - ответил я. – В том-то и проблема. Мне нужны старые, жухлые, в жестяных кашпо.

- Кажпо не подходид! – с этими словами она шлепнула меня ладонью по руке. – Им мездо надо, опора надо. Я знаю, чего надо!

Позади нее, за окнами на той стороне двора, на крышах напротив люди трудились не покладая рук - заменяли шифер, который мы положили. Он оказался слишком кроваво-красным, не таким оранжевым, как надо. Португалка зажала длинный лист между пальцами, сунула мне под нос и свободной ладонью снова шлепнула меня по руке.

- Смодри! Нюхай! Мои раздения оч-чень здоробый!

Я вырвался и пошел к Назу, а Энни тем временем избавилась от нее. В тот же день мы нашли какие-то полумертвые растения в какой-то лавке старья.

На следующий день привезли холодильник. Мы ухватили его не на том упомянутом мной ранее американском аукционе, а на интернет-аукционе, который нашел Наз. Выглядел он в точности как надо, но дверца слегка заедала всякий раз, когда ее открывали – прямо как предсказывал Грег, говоря, что так всегда бывает с дверцами холодильников, кроме тех, что в кино.

- Достали! – возмущался я. – Нет, ну они просто достали! Строят из себя настоящих мастеров - (эту деталь холодильника они рекламировали на сайте) – так неужели нельзя сделать так, чтоб дверца не заедала. Ну какой, спрашивается, во всем этом смысл, если она все равно заедает?

- Что вы имеете в виду? – спросила Энни.

- Это... Нет, это просто... Ну не должна она так, черт побери!

Я сел. Я был не на шутку расстроен.

- Не волнуйтесь, - сказала Энни. – Нужно просто заменить резину.

Кого-то отправили за новой резиной. Ожидая, пока ее привезут, мы проверили, как пахнет жарящаяся печенка. У хозяйки печенки над плитой была установлена вытяжка, труба которой с наружной стороны здания была повернута к окнам моих кухни и ванной. Печенку купили в тот же день – свиную печенку; однако тут обнаружилось, что, если жарить на одной сковородке, запах получается недостаточно сильным. Кого-то отправили купить еще сковородок и побольше печенки. Готовить ее стали сразу на четырех сковородках. Мы с Энни ждали у меня в квартире.

- Ну как? – спросила она.

- Отлично, - сказал я ей. – Брызганье и скворчание как раз такой громкости, как надо. Только одна вещь не вполне...

- Что?

- Запах какой-то странный.

- Странный? – повторила она и, добавив в свою трещащую рацию: - Погодите минутку, - снова обратилась ко мне: - Странный?

- Ага. Странный такой, на кордит немного похоже.

- Кордит? Я и не знаю, какой у кордита запах. Но знаете, в чем тут, по-моему, дело? В том, что сковородки новые.

- Опять в самую точку! Наверняка так оно и есть.

Последние два дня были посвящены «подметанию». Я, Наз, Энни и Фрэнк перемещались по дому и повсюду мели в поисках ошибок – несоответствий, упущений. Нашли так много, что думали, придется все отложить. Повторяющийся черный на белом узор на полу протянулся через кусок нейтрального пространства на третьем этаже; дверца консьержкиного шкафчика была покрашена - такого рода вещи. И более мелкие детали: масляно-дегтяное покрытие в коридоре, под устаревшими светильниками, слишком сильно блестело; бросалось в глаза, что замазка, на которой держались новые старые окна, всего несколько дней как застыла; и так далее. Наконец, часто, поправляя что-то одно, мы тем самым лишь смещали другое. Все соседи к тому времени уже были натасканы и отрабатывали свои реконструированные жесты на местах – но при этом, перемещаясь туда-сюда в ходе репетиций, они нарушали расположение предметов, тщательно нами продуманное. Без помех не обходилось. Одна из подчиненных Энни вообще неправильно поняла слово «подметание».