Ирина Солодченко - НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Уже на пороге захмелевший Димка подвел итог своего монолога.

– И знаешь… ведь то были лучшие дни моей жизни. Такое чувство воли… Приключения какие-то, неожиданности подстерегали со всех сторон. Разные люди по дороге встречались: и плохие, и хорошие. Всякие. Как-то угостили в тамбуре по голове. Сам дурак. Не фиг с незнакомыми в дороге пить, тем более на голодный желудок. Но одно грело меня – я знал, что у меня есть дом, и я рано или поздно туда доберусь. Я знал – меня там ждут…

… Наконец, Дима с женой ушли. Довольная собой и жизнью, Марина улеглась на диване перед телевизором, а муж перебрался на кухню и еще долго там сидел с сигаретой в зубах и перебирал листки с китайскими премудростями…

3.

Переломной в жизни Марины Томашенко стала цифра «сорок три». До этого дела шли своим чередом: частенько задерживалась допоздна на работе, а кроме того еще и училась на экономическом факультете последипломного образования. Понятно, что далеко не все лекции она посещала, а экзамены просто покупала, но все равно занятия забирали много времени. Руководитель сам написал за нее диплом. Олег смотрел на эту так называемую учебу глазами преподавателя и только качал головой. Если бы ему когда-то сказали, что профессора будут писать за своих студентов курсовые и дипломы, он бы плюнул в морду тому негодяю…

Впрочем, Марине к тому времени уже было начхать на мнение мужа. Бедолага совсем отстал от жизни и мало что соображал в современном высшем образовании. Его торговля продвигалась как нельзя плохо, и уже приходилось покрывать убытки. Она давно уже не следила за тем, как он одевается – работа и учеба поглощали ее целиком и полностью. Здесь хотя бы за собой и сыном успевать. Тем более, что у Игорька выпускной класс на пороге, а он никак не мог определиться с будущей профессией. Днями бренчал на гитаре и ни о чем особенно не задумывался. Марина твердо решила выучить сына на юриста и прощупывала грунт относительно его поступления в Киевскую юридическую академию.

Фармацевтическая фирма стремительно развивалась, сеть аптек расширялась, и наконец, мечта о даче приобрела реальные контуры. На стрельца и зверь бежит… Соседи, надумавшие эмигрировать в Германию, предложили купить участок с двухэтажной незавершенкой. Марина быстро согласилась. Будущее теперь ей рисовалось в ярких красках: и капиталовложение удачное, и отдыхать есть где на выходных, и на пенсии будет чем заниматься.

Сначала муж отнесся к ее планам безразлично. Но ничего не поделаешь: помогал оформлять документы, привозил строительные материалы, присматривал за рабочими. А со временем и вовсе свернул свою торговлю и переехал жить на дачу. Марину это устраивало. С этими киосками одни хлопоты, да и стыдно кому признаться об их наличии.

А тут и день рождения наскочил. Накануне целый вечер крошила салаты, а утром они с водителем Евгением Павловичем заехали в супермаркет и накупили колбасы, сыра, красной икры на бутерброды, масла, хлеба, лосося, коньяк, два киевских торта.

…В конце рабочего дня в большой комнате бухгалтерии ее подчиненные готовили стол к празднику… Марина, пробегая мимо в свой кабинет, посматривала, все ли подается как нужно и пришла к выводу, что кто как работает в бухгалтерии – тот и на кухне такой. Худая вялая пятидесятитрехлетняя Галя с пожмаканым лицом старательно елозила маслом по хлебу, поминутно спрашивая: «А как мазать: толсто или тонко? А чем открывать? А огурцы как раскладывать?». В работе – точно такая. «Я сделаю, но вы мне подробно расскажите как». Все ей нужно разжевывать от аза до ижицы. Никакой самостоятельности. Ужасно боится допустить малейшую ошибку, а если даст маху, то имеет отговорку на все случаи жизни: «Вы мне так сказали… Как говорили – так и сделала». Спорить бессмысленно, потому что таки она права: пока тридцать раз не переспросит, не получит разъяснения – пальцем не пошевелит. Поэтому и работу ей доверяла самую элементарную – тупо заводить накладные и акты в компьютер, что вообще не требует никаких бухгалтерских навыков. Тем не менее, гонору Гале – не занимать. Она считала себя квалифицированным опытным бухгалтером и всегда обижалась, когда получала премию меньше, чем у Полинки. Галя была одинокая, и от нее зачастую несло алкоголем. «Выпивает…» – поделилась Марина как-то с мужем, на что тот дал пояснение. «О дамах говорят иначе: попивает. «Попивает» точнее характеризует пьющую женщину. Мужик или иногда выпивает или жрет без просыпа. А попивает – это именно о женщинах». Ее сверстница Зина пришла к ним недавно, а до этого вела три небольших фирмы. Марина посадила ее на зарплату, чтобы высвободить Полинку, которая имела этот участок в качестве общественной нагрузки. При каждой выплате зарплаты бухгалтерию осаждали толпы работников, потому что Зина переплачивала и недоплачивала им каждый раз в шахматном порядке. Потом тратила две недели на исправление ошибок. Полинка наотрез отказалась помогать Зине, так как была занята внедрением бухгалтерской программы, а работа их оплачивалась одинаково. Зина – тугодумка… Вот и сейчас: как взялась резать сухую колбасу, так и не слезла из нее… Пилила один кусочек тоньше, другой – толще, чем нужно, тем не менее, порезала одну лишь колбасу и больше ничего. Так распределила время, что пока дорезала, – все другое было уже готово.