Ирина Солодченко - НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

За обедом Олегу не пилось и не елось. Он с грустью выслушивал все выступления и ждал окончания этого мучительного мероприятия. Настоящего тепла в речах он не ощутил. Полнейший официоз… Так, была.. Так, потрясены… Но никто не сказал: «А меня Марина Алексеевна спасла!», «А мне она помогла или вывела в люди!». Ничего подобного. Лишь две приятельницы со времен проектного вытирали платочком глаза где-то в конце стола и тихонько делились друг с другом деталями Марининой жизни, которую они знали лучше всех присутствующих.

Напротив Олега сидел знакомый со всеми мужчина в фиолетовой куртке, шептавший что-то далекому родственнику, кажется двоюродному брату жены тещиного брата. Олег весь превратился на слух и расслышал что-то о замечательном качестве немецких обоев…. Перехватив взгляд мужа покойницы, распространитель обоев отнюдь не смутился, а передвинулся поближе к однокурсникам.

По окончании обода Игорек поехал к бабушке: старая очень просила, и отказать ей было невозможно. Олег с Мареком пошли вдоль центрального проспекта… Уже стемнело, и ледяной северный ветер совсем разгулялся. Деревья угрожающе раскачивались, вытряхивая на прохожих последние измятые листочки. Друзья зашли в другое кафе и дернули там по рюмке коньяка. Марек детально рассказал о том, как наводил контакты с быстроглазой Полинкой, и та намекнула, что у ее руководительницы в последнее время было немало проблем. Напрасно Марек старался выяснить с какого фронта поступали те проблемы. «Мало времени, – оправдывался он, – а то бы дожал ту деваху».

Но Олега беспокоило другое: зачем жена поехала в объезд через Калиновку, когда к даче ведет прямая грунтовая дорога? И почему она не позвонила заранее и не предупредила о своем приезде? Это была загадка всех загадок. И потом эта бутылка шампанского без бокалов… И недожаренные отбивные. Чувствовалось, что она куда-то торопилась, но спешила неожиданно для самой себя, иначе бы не разогревала сковороду…

Допив коньяк, Марек деликатно спросил, не тяжело ли будет его приятелю оставаться дома в одиночестве. Олег пожал другу руку, от чистого сердца поблагодарил за помощь, и они разошлись.

… Порог своего опустелого дома он переступил поздно вечером. Не раздеваясь и не включая свет, перешел в зал и мягко погрузился в свое любимое кресло перед телевизором. Долго сидел, поглядывая на освещенные окна соседнего дома, где бурлила чужая жизнь…. Полная Луна молча и подозрительно созерцала за ним.

Вдруг он извлек из кармана куртки стартовый пакет и отыскал там инструкцию с кодами. Сердце противно затрепыхалось в предчувствии чего-то неприятного. На миг он засомневался, продолжать ли эту затею… Потом все-таки ввел пин-код в телефон и, добравшись до файла «Звонки», обнаружил там лишь исходящие. Входящие напрочь исчезли вместе с датами… Всюду маячила одна и та же дата – 01.01.2007 и одно и то же время – 00.00. Вот предпоследний звонок «Муж» и последний…. Нет, два последних… Какому-то Кириллу….

Сообщения ничего не прояснили. Обычные приветствия к праздникам, реклама и информация из банкомата. Зарплату Маринка, оказывается, получала регулярно дважды на месяц. Каждая выплата – 15 тыс. грн. Несколько раз промелькнули 60 тысяч и даже по 100 тысяч гривен.

Неожиданно все это ему показалось малоинтересным… Какая сейчас разница, кто такой Кирилл? Понятно, что кто-то у Марины был, и он не дурак, чтобы этого не замечать. Догадывался о состоянии ее параллельных успехов на сердечном фронте в зависимости от того, в каком настроении она приезжала на дачу – то радостно-вдохновленная, то всеми и вся недовольная… Немного поколебался, а потом решительно нажал кнопку «Стереть все», и сообщение исчезли. Но звонки он почему-то оставил… Кирилл… Всех по фамилии, а этот – Кирилл. Не тот ли хмыреныш комсомольского вида в черном пальто? И названивала она ему не раз… Кто это? Хотя, черт с ним, скорее всего, какой-нибудь менеджер среднего звена… Но не сознался же… Всех расспрашивали, а он промолчал. А если позвонить ему с Марининого телефона? Вот затрясется Кирильчик, услышав звонок из того света!

Олег разрядил телефон и отложил его в сторону… Луна за окном то пряталась, то снова светила сквозь тучи… Мужчина встал, отодвинул гардину. Неотрывно смотрел на Луну и думал о том, что не отпустит сына в Киев. Пусть учится здесь, на его глазах… Так спокойнее… А сам он пойдет работать. Куда? Та хоть бы куда! Охранником, дворником, грузчиком… Мало ли работы в их торгово-промышленном городе?… Неожиданно мысль перевернулась… Он снова уселся в кресло. Какой дворник? Почему грузчик? Он – кандидат исторических наук! Утомленный мозг уцепился в новую идею. Черт с тем, что у преподавателей небольшая зарплата. Вымогать со студентов и продавать экзамены он тоже не собирается, в этом нет никаких сомнений… Он пойдет к Белецкому, и тот не откажет. Та старый дружбан даже обрадуется его решению возвратиться на кафедру! Решено: надо избавиться от дачи и возвращаться к преподавательской деятельности. Хотя зачем от нее ее избавляться? Ее можно сдавать! И тогда не будет надобности требовать у студентов взятки. Сын – никакой не юрист… Пусть самостоятельно выбирает свой путь и учится на кого захочет. К лету пускай где-то поработает, пока не поймет, что ему надо…