Эти идеи не вызвали особых возражений. Для того чтобы завоевать расположение женской части рекламного бизнеса, мы решили устроить праздник и соблазнить их. На вечеринке рекламодатели и рекламные агентства должны были раздобреть от бесплатных канапе, шампанского и речей Ника. Подготовка мероприятия растянулась на несколько недель, каждый должен был представить на совещании свой собственный список приглашенных. Когда стало понятно, что все гости просто физически не смогут поместиться в зале, меня спросили, обязательно ли, чтобы присутствовали сотрудники моей редакции.
Я вышел из себя и пообещал, что сам не пойду на вечеринку, если мои люди не попадут в список приглашенных. Корпоративные сотрудники никогда не смогут понять, что журналисты считают себя олицетворением журнала. Седдону удалось собрать исключительную команду. Люди работали не покладая рук. В неделю выпуска художественный отдел часто засиживался до десяти вечера. Так же трудился главный помощник редактора Алекс. У Дома, редактора отдела моды, рабочая неделя составляла не меньше шестидесяти часов. Никто из них не получал сверхурочных. Пока я руководил журналом, люди работали в среднем по десять дополнительных неоплачиваемых часов в неделю, даря свое время компании. Никто из них не хотел искать другой, лучшей работы, они любили «Ральф» и поэтому хотели работать только там.
При разработке плана оказалась полностью утраченной первоначальная идея предстоящего мероприятия. Почему-то все решили, что Джеймс Пэкер был настолько поражен фотографиями Машины Наслаждения, что сумел заполучить ее в качестве специального гостя на праздник. Этот слух распускал отдел маркетинга, им помогали рекламщики. Главной приманкой для женщин из рекламного бизнеса должна была стать возможность сфотографироваться с Габриэллой Райченс и получить снимок в виде почтовой открытки. Вряд ли хоть одна женщина приняла бы столь заманчивое предложение, но это никого особенно не беспокоило – прежде всего потому, что вряд ли хоть одна женщина оказалась приглашенной. Вечеринка превратилась в мальчишник в ресторане «Гараж», стильном заведении, где продавали спортивные ретроавтомобили. Ресторан оказался переполнен радостными рекламодателями и моими сотрудниками.
Вначале люди из «Ральфа» пили все вместе, как команда, как большая компания. Но потом они переместились в соседний паб «Глоуб», где встали вокруг горы из своих рюкзаков, держа кружки в вытянутых руках. Мне очень хотелось присоединиться к ним, но я не был уверен, что они обрадовались бы этому. Мне казалось, что я был полезнее им как руководитель, а не как приятель. Я прекрасно помнил, что одним из самых замечательных утешений для меня всегда была возможность обсудить начальство с коллегами, и не хотел лишать своих ребят этого наслаждения. Я напоминал самому себе ужасного учителя сценического искусства или странных родителей, которые просят своих сыновей называть их по имени (хотя я никогда не позволяю подчиненным называть себя по имени).
Кроме того, мне не хотелось замыкаться на «Ральфе», я вовсе не горел желанием продаться АПО за оплачиваемое такси и восемьдесят тысяч долларов в год. Я чувствовал, что настала пора вспомнить об общественной жизни вне нашего журнала. Основная проблема заключалась в том, что мне быстро надоедали все разговоры, если они были не о «Ральфе», потому что я любил свою работу. Я, черт меня побери, обожал ее. Несмотря на все собрания и прочий идиотизм, моя работа была чрезвычайно захватывающей и доставляла необыкновенное удовлетворение. Сотрудники АПО подсчитывали количество номеров «Эф-эйч-эм» на полках газетных киосков, поэтому мы всегда знали, кто из нас идет впереди по продажам. Когда удавалось взять верх, ощущение было такое, как будто мы одержали победу в боксерском поединке на звание чемпиона мира среди тяжеловесов. Хотя, как легко понять, мои представления об ощущениях подобного рода всегда были чисто теоретическими.
Мне было ужасно скучно общаться с людьми, которые не работали в «Ральфе», которые не понимали моей интонации, когда я говорил о Нике, Брэде или произносил слово «маркетинг». Все больше времени я проводил на рабочем месте – отчасти потому, что опасался обидеть подчиненных, если уйду раньше них, отчасти потому, что не мог придумать себе лучшего занятия. Со временем я даже стал чувствовать себя обманутым, когда люди вечером уходили с работы домой. Чем они там собирались заниматься? Ужинать? Смотреть телевизор? Ширяться наркотиками? Заниматься сексом? Что может быть лучше, чем работать в «Ральфе», вместе выдумывать шутки и стараться побить «Эф-эйч-эм».
Читать дальше