Скарлетт Томас - Корпорация «Попс»

Роюсь в пакете — прямо сейчас развернуть бы конфетку. Странное ощущение: у меня полный пакет конфет и шоколадок, а я не узнаю ни упаковок, ни названий брендов. Странное, но приятное. Немного похоже на праздник. Нахожу три маленьких твердых тюбика «Динамичной перечной мяты Си-Джей», две круглые деревянные коробки шоколадок «Буджа-Буджа» (в одной — с начинкой из копченых бананов, в другой — из «полуночного» эспрессо), плитку «кайенского» шоколада (согласно ярлычку, это темный шоколад с перцем), еще одну плитку шоколада с орехами и цукатами, три батончика с «макадамией» и фруктами, тонкий бумажный пакетик лакрицы, коробку с бутылками органической колы, коробку органических ананасовых тянучек и коробку неких «ВегеМишек», похожих на «Желатиновых деток».

— А почему эти мишки — «Веге»? — спрашиваю я Бена, открыв коробку и раздавая конфеты гостям.

— Они вегетарианские, — отвечает он, беря штучку.

— А, — говорю я, вспомнив кое-что из студенческих деньков. — Никакого желатина, да?

— Да. — Бен улыбается. — Никаких молотых свиных ножек и коровьих мозгов.

— М-м-м, свиные ножки, — мычит Эстер, загребая конфеты из коробки.

— Заткнись, Эстер, — смеется Бен. Смотрит на меня: — Всю дорогу из Тотнеса знай это повторяет.

— А что я могу поделать, я страсть как хочу мяса, — говорит она.

— А я думала, ты тоже веган, — говорю я.

— А я веган, — откликается она. — Мне просто все время хочется мяса. Чем отвратительнее, тем лучше. Я себя еще как стращаю. Наверное, это оттого, что я все детство провела в «Мактрахах». Они в свою дрянь наркотики добавляют, зуб даю. Жду не дождусь, когда помру… потому что у меня такая теория: когда сдохнешь и попадешь на небеса, можешь есть что угодно, потому что оно все уже не реальное… Сдохну и такая: «Привет, Всевышний. Да, теперь я готова сделать заказ. Мне четвертьфунтовый бифштекс с сыром и жареной картошкой, пожалуйста, да еще маринованных огурчиков, и порцию чипсов, и порцию лука колечками, и малиновый коктейль…»

— А готовые обеды на небесах не продают, что ли? — уточняю я, смеясь.

— Почем я знаю. — Эстер пожимает плечами. — Но в готовые обеды коктейль никогда не входит, только разбавленная водой кола или еще что…

Бен корчит рожу.

— Коктейли в райских кущах — это, по сути, выделения запертых в клетках животных, смешанные с гноем, кровью, куриным жиром, искусственными ароматизаторами и сахаром, — говорит он. — Но, наверное, если ты этого и хочешь…

— В небесах это все нереально, — говорит Эстер. — Как бы то ни было, вдобавок я заказала бы латте со льдом…

— Еще гной, еще кровь, — кивает Бен.

— Заткнись! — возмущается Эстер. — Так, на чем я остановилась? Ах да, латте со льдом, полную кружку чая со сливками по-девонски… заткнись, Бен… пачку «Бенсон-энд-Хеджесс», пригоршню кокаина, «экстази» — может, даже две, — и… я не знаю… еще героина вмазать.

— Я тебе говорю. — Бен улыбается мне. — Она спятила.

— Нет, не спятила. В этом есть смысл!

Я хохочу.

— В чем? Я запуталась.

— В том, что на небесах можно все, чего нельзя при жизни. Очевидно же, что там, наверху, все имеет свою лишенную жестокости безболезненную версию. Так что если всю жизнь лопаешь гамбургеры из «Мактраха» и готовые обеды, целую вечность будешь питаться чечевицей. Но если всю жизнь питаться чечевицей, целую вечность будешь кормиться в небесных фаст-фудах. То же самое с курением. И с наркотиками. Вечность длиннее жизни, правда ведь? Так что можно сейчас быть паинькой, а все ништяки получить после смерти.

Бен качает головой:

— Только ты могла вообразить загробный мир как фаст-фуд, полный драг-дилеров.

Но он улыбается, и я понимаю, что Эстер ему по душе.

— Погоди, — говорю я ей. — Ты куришь, так что какой тебе «Бенсон-энд-Хэджес» в раю?

— Нет, — поправляет она. — Теперь я только шмаль курю. Раньше я выкуривала… ну сколько? — типа, сигарет тридцать вдень. Потом просто бросила. Вот откуда я знаю про почесон… Короче, уж очень было неприятное ощущение, и я поняла, что должна хоть что-то курить. Подумала о сигарах и трубке, но учиться их курить мне не хотелось. Шмаль мне всегда нравилась, и я решила: буду пару косяков в сутки заряжать. К конце концов у меня получилось, ну, косяков десять, но, по крайней мере, бычки я больше не подбираю.

— Но ведь в косяках и табак есть? — смеется Бен.

— Да, но Всевышний про это, я думаю, ни сном ни духом.

— Разве Всевышний не все знает? — удивляюсь я.

— Не факт, — говорит Эстер. — Вспомни парадокс Ньюкомба.