Сергей Аксентьев - Беспокойные дали

Особенно всех заинтересовал последний опыт, когда установка работала на сверхкритическом режиме. Однако некоторые сомневались в подлинности демонстрируемых слайдов, полагая, что это либо фотомонтаж, либо неожиданное совпадение случайностей. Но эти версии отверг начальник кафедры баллистики полковник Жохов. Правда, сначала он до мелочей выспросил у Платонова как проводился опыт. Попросил нарисовать на доске схему киносъемки. Въедливо уточнял параметры пленки, скорость съемки, технические характеристики осветителя и фокусирующего устройства. Попросил ещё раз продемонстрировать по кадрам весь процесс, после чего категорически заявил:

— Опыт поставлен корректно, а слайды отображают действительную картину процесса.— Дружески улыбнувшись Платонову, продолжил: — Вы Андрей Семенович с коллегами на незамысловатой установке получили уникальные кадры. Обычно подобное получают на специальной аппаратуре. Зайдите как-нибудь ко мне, я покажу вам весьма интересные картинки.

А заинтригованной аудитории пояснил:

— Вспомните знаменитую камеру-абскуру Луи Дагера — ящик с дыркой. Вот примерно то же самое, только с использованием скоростной киносъемки сделали и моряки. И обернувшись к Платонову:

–Вы не обижайтесь, за такое сравнение. Это действительно так и плюс удачная методика опыта: ночная съемка, при хорошем ходе световых лучей и оптимально выбранном расположении осветителя, объекта и объектива кинокамеры. Молодцы!..

Слово попросил начальник кафедры аэрогазодинамики полковник Серебров:

— Будьте любезны, Андрей Семенович, ещё раз покажите нам схему измерений и фото пультовой с батарейными манометрами.

Платонов насторожился. Серебров внимательно посмотрел на схему, на фото, потом опять на схему:

— Во время последнего опыта, когда установка работала на сверхкритическом режиме, у вас ничего не произошло?

Андрей растерялся, но быстро овладел собой:

— Произошло. Выбило ртуть из батарейного манометра.

— Я это и предполагал, — оживился полковник. — Ещё во время доклада я обратил внимание на этот манометр. Он имеет существенный конструктивный недостаток — в нем нет ртутных ловушек, как это делается на заводских образцах. Строго говоря, таким манометром в ваших опытах пользоваться нельзя. Хотя бы под ним поддон с водой поставили, а то ведь, наверное, всё помещение ртутью перемазали?

Андрей смущенно кивнул.

— Большой фитиль то получили от начальства? — неожиданно спросил Серебров.

Все расхохотались.

— Большой. Да не в нем дело. Начальство запретило дальнейшие опыты, пока не получу на стенд государственный сертификат!

— Что-о?! — изумился Серебров.

Присутствующие оживились. Посыпались недоуменные возгласы. Мол, кто же додумался до такой чуши? Какой ещё сертификат на экспериментальную установку?

Полковник жестом остановил коллег.

— Струхнули морячки! А помнишь, Михаил Иванович, — обратился он к Дунаеву, — во время войны, как мы моряков уважали? Черные бушлаты всегда считались отчаянными парнями.

— Не тот видно нынче морячок пошел, — пожал плечами Дунаев.

— Подумаешь, ртуть выбило из манометра, — возмущался Серебров. — Да если бы по каждому такому поводу у нас запрещали испытания, то мы до сих пор воевали секирами и топорами. Нет, так не годится, — опять обратился он к Дунаеву, — надо это безобразие, Михаил Иванович, каким-то образом исправлять. Такие интересные результаты. Парень только-только подобрался к сути, и на тебе — перекрыли кислород!

— Разберемся, Леонтий Маркелович. Не дадим Платонова в обиду.

Воспользовавшись образовавшейся паузой, со своего кресла в первом ряду поднялся и направился к кафедре высокий седовласый мужчина. Лицо этого человека Андрею показалось очень знакомым. Его не покидало ощущение, что он где-то уже встречался с ним.

В зале наступила тишина.

— Слово предоставляется профессору Котельникову Валерьяну Васильевичу, — почтительно объявил Дунаев.

В первый момент Андрею показалось, что он ослышался. До его сознания никак не доходило, что перед ним один из патриархов ракетной техники, по книгам которого училось не одно поколение ракетчиков. Что вот этот аккуратный старик с мягкими манерами и есть тот самый Котельников, который вместе с Королевым запускал первые баллистические ракеты.

А тем временем Котельников, взяв указку, приятным баритоном обратился к Платонову:

— Покажите, пожалуйста, два последних слайда.