Сергей Аксентьев - Беспокойные дали

Молодой человек в костюме спортивного покроя очень смахивающий на вышколенного официанта, приветливо махнул, издалека указывая на приоткрытую дверь. Его провели в небольшую, уютную комнату, окна которой были плотно задрапированы шелковыми золотистыми портьерами. Яркий солнечный свет с улицы гасился в них, создавая внутри помещения рассеянное освещение. За небольшим полированным письменным столом сидел другой молодой человек с правильными, но невыразительными чертами, что делало его похожим сразу на многих других людей его возраста.

— Извините за беспокойство, — мягко улыбаясь, сказал он.— Прошу садиться, — и указал на кресло, возле стены разделенное с точно таким же креслом изящным торшером с маленьким столиком подставкой. Он вышел из-за стола и сел в него. Представился:

— Старший уполномоченный майор Веденеев Константин Юрьевич.

Платонов молча кивнул.

— Мы давно знаем о ваших работах, Андрей Семенович, — дружески заговорил собеседник, — а вот познакомиться с вами лично всё как-то не складывалось. То вы очень заняты, то мы, а время летит. Курите?

И, не дожидаясь ответа, протянул пачку «Космоса».

— Что ж вас так во мне заинтересовало? — спросил Платонов. — Я не генеральный конструктор, не научное светило…

— Ну, это у вас впереди, — улыбнулся майор. — Поэтому надо уже сейчас заводить с вами знакомство. А потом, на старости лет можно будет с гордостью рассказывать внукам, что был лично знаком с ракетной знаменитостью академиком Платоновым. Вы не допускаете такой возможности?

Этот пассаж старшему уполномоченному, видимо, очень понравился и он беззвучно рассмеялся.

Андрей неопределенно пожал плечами.

— Как идут испытания?

— Да пока собственно к ним мы ещё не приступали, — ответил Андрей. — Идет наладка, подготовка. Думаю, через недельку приступим.

— Есть проблемы? Может быть, нужна какая-нибудь помощь?

— Да, вроде бы все у нас есть. Работы идут по плану.

— А как отношения с коллегами? Не суют палки в колеса? Там у вас был один такой воинственный.

— Был, а теперь нашел себе место теплее.

— Да, да, — закивал головой Веденеев, — тесть посодействовал в переводе в Таганрог…— А как иностранцы относятся к вашим работам. Наверное, интересуются? Такую работу в портфель не спрячешь. Мне тут как-то Ренат Константинович показывал ваш стенд. Впечатляет!

Платонов удивленно округлил глаза. Это не осталось незамеченным.

— Извините, что знакомился с вашим стендом без вас, — сказал майор, — но так получилось. Вы в тот день были в поездке в Насосную, а я на следующий день убывал в длительную командировку. Вот наши пути и не пересеклись. Понимаю, без хозяина в его доме гостям делать нечего, но…

— Ничего, все нормально. Да и прятать нам установку нет никакого резона. Двигатель со старой, давно снятой с вооружения и списанной ракеты. Что же касается экспериментального участка и систем измерений, то и тут нет никаких секретов. А потом на стенде столько наворочено всяких трубок, шлангов, проводов, что мы иногда и сами то едва разбираемся что где и для чего, а уж посторонний человек, будь он хоть самый наикрупнейший специалист, без схем не разберется. А иностранцы интересуются, конечно. Спрашивают и у меня, и у мичманов, и у преподавателей. Мы им объясняем, что это будет действующий огневой стенд для проведения лабораторных работ по курсу ракетных двигателей, а также для выполнения научных исследований, в том числе и курсантами. И это действительно, правда. Мы обсуждали с начальником кафедры возможности использования стенда в учебном процессе и военно-научной работе курсантов. Особенно старших курсов. Например, по ресурсным и климатическим испытаниям

Веденеев слушал внимательно и заинтересованно.

— Что же касается предстоящей работы,— продолжал Андрей, — то в детали посвящены только начальник кафедры и непосредственные участники. Все они люди опытные и со сведениями для служебного пользования обращаться умеют.

— Да, да, — кивнул собеседник, — список ваших помощников у нас есть. Это действительно достойные люди и отличные специалисты.

— А насчет интереса курсантов, — никак не отреагировав на сообщение о списках, продолжил Платонов, — он вполне объясним: двигатель ревёт. Тут уж никуда не денешься — шумная работа…

Константин Юрьевич встал, предупредительно махнув рукой, чтобы Платонов не воспринял это как окончание разговора, прошел к своему столу, выдвинул верхний ящик, что-то пробежал глазами и вернулся в кресло.