Сергей Аксентьев - Беспокойные дали

Сделав глубокомысленную паузу в своей затянувшейся речи, замначпо достал из сафьяновой папки листок и передал его Пятнице:

— Это перечень мероприятий, которые политический отдел рекомендует провести на кафедре при подготовке, во время работы и после окончания съезда КПСС.

Ренат Константинович пробежал глазами написанное, вздохнул, покачал головой и отложил листок в сторону. А замначпо вновь обратился к присутствующим:

— Есть решение политического отдела, согласованное с командованием училища: во время работы партийного съезда каждое занятие должно начинаться с краткой, минут пятнадцать, информации о событиях происходящих в Кремлевском Дворце. А в конце педагог должен объявлять повестку следующего дня съезда. Чтобы дать возможность курсантам видеть работу главного партийного форума страны, вечерняя самоподготовка будет сокращена на один час. Ренат Константинович, — он обернулся к Пятнице, — в соответствии с указаниями, которые я передал, распределит вас по национальным группам. Вы ежевечерне будете присутствовать на просмотре телепрограмм в комнатах отдыха и разъяснять своим подопечным происходящие события, а также отвечать на вопросы. Такое важное для страны и всего прогрессивного мира мероприятие не должно быть пущено на самотёк.

Офицеры как-то неопределенно зашумели, но замначпо, не обращая внимания, продолжал:

— Чтобы исключить элемент анархии и самодеятельности при разъяснении решений и постановлений съезда, мы в политотделе разработали форму.

Он вытащил из папки листок, разграфленный в виде таблицы.

— Предлагается все тексты лекций оформить так: вверху, по середине, над темой занятия — крупным почерком наиболее важный тезис из доклада Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Леонида Ильича Брежнева. Слева поле шириной примерно сорок миллиметров. В нем короткие комментарии к этому тезису, отклики трудящихся, в том числе и из братских стран. Справа текст лекции. И так от лекции к лекции весь доклад. В течение семестра вы со своими подчиненными его и проработаете.

В преподавательской наступила обескураживающая тишина.

— Бред какой-то, — не выдержал Платонов.

— Как Вы сказали? — настороженно переспросил замначпо. — Доклад Генерального секретаря Коммунистической партии бред? Так я вас понял, товарищ Платонов?

— Нет, не так, — заводясь, парировал Андрей. — Бред переделывать тексты лекций. Это же адский, а главное абсолютно ненужный труд. Что изменится, если я изложу эти же тезисы на отдельном листке? А потом пятнадцать минут перед лекцией, да плюс пять минут в конце лекции, а когда же основной учебный материал излагать? Ведь мы, прежде всего, насколько я понимаю, должны учить курсантов специальности.

— Ваши рассуждения товарищ майор, совершенно аполитичны! — взорвался замначпо. — Получается, что вы отказываетесь разъяснять идеи коммунизма нашим ближайшим друзьям?

— Я не отказываюсь разъяснять, а не хочу заниматься ненужным переписыванием текстов лекций.

Накаляющуюся обстановку разрядил начальник кафедры:

— Леонид Львович, — обратился он к замначпо, — я думаю, Андрей Семенович горячится, не разобравшись. Это за ним водится. Не вник в существо ваших указаний и делает скоропалительные и совершенно непродуманные заявления.

— Это не мои указания, — в запале отреагировал зам, — это решение политического отдела, основанное на рекомендациях Главного Политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота.

— Да, да, конечно, — подхватил Пятница, — совершенно верно, я не очень корректно выразился. Я хочу сказать, что мы ему подскажем, поправим. А указания политического отдела, конечно же, выполним наилучшим образом.

И уже жестким тоном, обращаясь к преподавателям, потребовал:

— Все конспекты лекций откорректировать в соответствии с представленным Леонидом Львовичем образцом к концу недели и представить мне. Секретарь партийной организации, — он обратился к тучному капитану 1 ранга Самойлову, — возьмет под личный контроль выполнение указаний политического отдела по пропаганде и разъяснению основных положений отчетного доклада. И ежемесячно на заседаниях кафедры каждый педагог будет отчитываться о проделанной в этом направлении работе.

Остывая, замначпо удовлетворенно кивал головой.

Проводив его, почти успокоившегося и даже повеселевшего, начальник кафедры вызвал к себе Платонова:

— Удивляюсь вашей прямолинейности, Андрей Семенович, — без обиняков начал он. — Вы, извините за откровенность, голым задом добровольно садитесь на кактус и ещё при этом поете «Марсельезу». Чего вы хотели своей выходкой добиться? Отменить решение политотдела? Не получится. Доказать, что вся эта затея чистейшей воды талмудизм? Абсурд. Ничего вы не докажете. И, поверьте, не вы первый открыватель показухи и формализма в работе нашего политотдела. Только ведь нужно знать и четко понимать си-ту-а-ци-ю! А ваша выходка, это даже не донкихотство, а всего лишь примитивное мальчишество, которое, кстати, говорит о вашей политической незрелости. Так что, — в голосе Пятницы зазвучал металл, — всё сделать, так как было приказано…