Иэн Макьюэн - Солнечная

Но за пышной риторикой последних фраз скрывалась безнадежность, голос был какой-то худосочный, да и выводы прозвучали не слишком убедительно. И куда теперь? Его тело знало точный ответ. Он отлепился от трибуны и повернулся, чтобы через просвет в занавесе сомнамбулой ретироваться в мрачноватое пространство с колоннами, по-видимому, из поставленных друг на друга стульев. Раздались уважительные аплодисменты, под которые он согнулся пополам, и обуза в желудке, обильно сдобренная рыбьим жиром, беззвучно поползла наружу. Несколько секунд он находился в этой позе, ожидая продолжения. Каковое не последовало. Тогда он шагнул на авансцену и остановился, чтобы с важным видом промокнуть губы носовым платком, пока Салил произносил благодарственные слова от имени присутствующих.

Менеджеры пенсионных фондов и прочие слушатели переместились в большой холл, где официанты обносили всех вином. Условия гонорара обязывали Биэрда по крайней мере полчаса пообщаться со слушателями. Он стоял с бокалом очистительного шабли, а к нему подплывали лица с галстуками. Благожелательно настроенные и вежливые люди произносили слова о том, что его выступление было «интересным», даже «превосходным», но было ясно, что их инвестиционную стратегию оно не поколебало. Как выяснилось, выступавший до него нефтяной аналитик убедил аудиторию в том, что с учетом бурения битуминозного песчаника и глубоководного морского бурения разведанных запасов нефти хватит еще лет на пятьдесят.

Молодой человек с пугающе бледным лицом и буроватыми усами-щеточками сказал:

– И вообще, наши острова практически состоят из угля. Добродетель тоже что-нибудь да значит. С какой стати наши клиенты должны рисковать, вкладывая свои деньги в какие-то сомнительные, нестабильные энергоресурсы?

Стоявшая рядом с Биэрдом женщина взяла его под свою защиту:

– Каменный век закончился не из-за нехватки камней.

Эту плоскую шутку шейха Ямани он слышал столько раз, что сейчас у него не было никакого желания смеяться над ней вместе с остальными.

Другой сказал:

– В Великобритании просто недостаточно солнца и ветра, чтобы обеспечить свою экономику.

Еще кто-то за его спиной подал голос:

– Предположим, мы купили солнечную энергию в Северной Африке. А как насчет энергетической безопасности?

Он отвечал на все эти вопросы под второй бокал вина, хотя предпочел бы виски, когда рядом вырос уже знакомый ему лектор Джереми Меллон. Он с нетерпением, проявлявшимся в дрожании бородки, дожидался паузы в разговоре, а дождавшись, спросил:

– Интересно, где вы взяли эту историю.

– Какую историю?

– Ну как же. Про пассажира в вагоне поезда.

– Я же сказал, это произошло со мной сегодня днем.

– Будет вам, профессор Биэрд. Здесь все взрослые люди.

Фондовые менеджеры, почуяв, что пахнет жареным, придвинулись поближе, чтобы лучше слышать в этой разноголосице.

– Я вас не понимаю, – сказал Биэрд. – Потрудитесь объяснить.

– Вы ее хорошо рассказали, и она, несомненно, дала нужный эффект.

– Вы полагаете, что я это придумал?

– Напротив. Это широко известная байка с множеством вариаций, досконально изученная моими коллегами. У нее даже есть название – «Воришка поневоле».

– Вот как, – холодно отозвался Биэрд. – Как интересно.

– Именно. У этих вариаций есть общие признаки. Например, несправедливо обвиненный – это, как правило, маргинал, причем нередко представляющий угрозу: плохой работник, иммигрант, панк или даже инвалид. Ваш крепкий молодчик с серьгами в ушах отлично вписывается в этот образ. Несправедливо обвиненный обычно оказывает любезность воришке поневоле, что потом делает момент истины еще более болезненным. В вашем случае он помог спустить ваш багаж. По одной теории, сюжет «Воришка поневоле» – в профессиональной среде известный как ВП – выражает тревогу и чувство вины, которые мы испытываем из-за нашего враждебного отношения к меньшинствам. Возможно, он работает в культуре как подсознательный корректив.

– А вам не приходило в голову, – сказал Биэрд, выжимая из себя улыбку, – что время от времени такие вещи действительно случаются, что люди рассказывают реальные истории? В век общественного транспорта люди оказываются зажатыми в тесном пространстве, с едой в одинаковой упаковке.

– Нас интересует то, как история входит и выходит из моды, передается из уст в уста, исчезает из виду, чтобы через несколько лет снова появиться в другом виде благодаря процессу, который мы называем «общественная мифология». ВП был широко известен в Штатах в начале двадцатого века. Первые упоминания сюжета в этой стране датируются пятидесятыми годами, а к началу семидесятых он уже получил массовое распространение. Писатель Дуглас Адамс изложил одну из версий в своем романе середины восьмидесятых. Он неизменно настаивал, что это случилось с ним в поезде, вот вам еще одна общая черта. Ссылаясь на личный опыт, люди локализируют и удостоверяют историю – это произошло с ними или с их друзьями – и отделяют ее таким образом от архетипа. Они делают ее оригинальной, они заявляют авторские права. ВП появлялся в рассказах Джеффри Арчера и, насколько мне помнится, Роальда Даля, его излагали как реальное происшествие на Би-би-си и в «Гардиан». История легла в основу по крайней мере двух фильмов – «Обеденное свидание» и «Бургиньонская говядина», она также…