Ален Роб-Грийе - Резинки

Валлас входит.

— Ну и дела, — восклицает он, — какая у вас странная витрина!

— Так веселее, правда?

Молодая женщина встречает его звонким довольным смехом.

— В самом деле, — соглашается Валлас, — это весьма занятно.

— Вы узнали? Это развалины Фив.

— Главное, фотография поразительная. Вы не находите?

— Да. Это очень хорошая фотография.

Выражение ее лица показывает, скорее, что она не видит в ней ничего примечательного. Но Валласу хочется узнать побольше:

— Да, да, — произносит он, — тут видна работа специалиста.

— Ну конечно. Я попросила ее увеличить в специальной лаборатории.

— Еще нужно, чтобы снимок был очень отчетливый.

— Да, наверное.

Но продавщица уже смотрит на него вопрошающим взглядом, полным профессиональной любезности: «Что желаете, мсье?»

— Мне нужна резинка, — говорит Валлас.

— Понятно. А какая?

В этом-то и вся история, и Валлас в очередной раз пытается дать описание того, что он ищет: мягкая, легкая, хорошо стирающаяся резинка, которая не деформируется, когда ею трешь, а стирается в пыль; резинка, которая хорошо разделяется на части и на изломе гладкая и блестящая, как перламутр. Он как-то видел такую несколько месяцев назад у одного друга, который не знал, откуда она у него взялась. Он думал, что без труда добудет себе такую же, но с тех пор так и не может найти. Она была в форме желтоватого кубика, со сторонами два-три сантиметра, со слегка закругленными углами — может быть, от пользования. На одной из сторон была напечатана торговая марка, но она была слишком стертой, и ее нельзя было прочесть: видны были только две средние буквы «ди»; перед ними и за ними должно было быть еще по крайней мере по одной букве.

Молодая женщина пытается составить название, но безуспешно. Отчаявшись, она показывает ему все резинки своего магазина, — а у нее и в самом деле прекрасная коллекция, — пылко расписывая достоинства каждой. Но все они или слишком рыхлые, или слишком твердые: резинки никудышные, податливые, как глина или же сухой серый материал, который царапает бумагу, — годятся самое большее на то, чтобы стирать кляксы; другие — обычные карандашные резинки, более или менее вытянутые прямоугольники из каучука более или менее белого цвета.

Валлас не решается вернуться к теме, которая его волнует: бог вроде бы вошел с единственной целью заполучить бог знает какие сведения относительно фотографии особняка, а не только потратиться на маленькую резинку — предпочтя, чтобы перевернули весь магазин в поисках фиктивного предмета мифической марки, название которой было весьма затруднительно восстановить — и поделом! Будет видно, что вся его хитрость шита белыми нитками, поскольку, назвав только срединные буквы этого названия, он не давал своей жертве усомниться в существовании фирмы.

То есть ему еще раз придется купить абы какую резинку, с которой он не будет знать, что делать, раз уж она по всей видимости не та, что он ищет, а никакая другая ему не нужна — даже если она была бы на нее чем-то похожа, — а нужна именно эта.

— Я возьму вот эту, — говорит он — может, она и подойдет.

— Вот увидите, это очень хороший товар. Все наши клиенты хвалят ее.

К чему дальше распинаться. Теперь нужно перевести разговор на… Но комедия продолжается с такой быстротой, что у него совершенно нет времени подумать: «Сколько я вам должен?», купюра, вынутая из бумажника, мелочь, которая звенит на прилавке… Развалины фив… Валлас спрашивает:

— Вы торгуете репродукциями?

— Нет, пока еще только открытками. (Она показывает на два заполненных «турникета».) Если хотите посмотреть: есть несколько музейных картин, остальные — виды города или окрестностей. Но если вам интересно, здесь много снимков, которые я сама делала. Вот возьмите, я заказала ее со снимка, о котором мы только что говорили.

Она вынимает глянцевую открытку и протягивает ему. Это именно та, что послужила для витрины. Вдобавок на ней видны, на переднем плане, гранитная набережная и кусок ограждения у входа на маленький разводной мост. Валлас делает восхищенное лицо:

— Очень миленький особняк, правда?

— Боже мой, конечно, если вам так нравится, — отвечает она, смеясь.

И он уходит, унося с собой открытку — приобретения которой нельзя было избежать, после того как он расточил столько похвал, — и маленькую резинку, которая в глубине кармана уже оказалась рядом с той, что была куплена утром — столь же бесполезной.