Джон Краули - Эгипет

Далее высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению (герцог откашлялся и перешел прямо к делу) что вместо своего претенциозного спецкурса, который был недавно отвергнут Советом по учебной нагрузке, Пирс возьмет два дополнительных курса по Факторам Коммуникации, то есть, проще говоря, будет учить малограмотных первокурсников читать и писать.

— Вернемся, так сказать, к основам, — сказал Сакробоско. Он перестал носить парик, что само по себе было неплохо, хотя только теперь Пирс понял, почему Эрл так упорно цеплялся за него все эти годы: его обширная лысина была сплошь покрыта грязновато-серым пушком, с крохотным завитком черных волос на лбу — как мазнули сажей кающегося грешника в Пепельную Среду.

— Лично мне ваш курс был весьма небезынтересен, — сказал Сакробоско, щелкнув кнопкой шариковой ручки и выдвинув стержень. — Но уж больно высокие требования он предъявляет к слушателям. Для аспирантов бы — в самый раз. Боюсь, в одном мне придется согласиться с Советом на все сто процентов: вы просто не наберете достаточного количества студенческих заявок.

— Курс и задумывался как экспериментальный, — сказал Пирс.

Он свесил между колен мосластые руки и вертел под столом пальцами; ему хотелось поскорее отсюда уйти.

— У нас уже и без того сложилась репутация школы для чудиков, где дают степень, которой потом невозможно найти сколь-нибудь внятного практического применения. Желающих получать образование становится все меньше, а плата за обучение — все выше. Приходится следить за тем, чтобы пища, которой мы здесь кормим, шла студентам впрок.

— Азбука, чистописание, дважды два четыре сказал Пирс.

— Дойдем и до этого, — кивнул Эрл. — Что поделаешь, новая эра высшего образования.

В тот же день, после обеда (на душе у него было так себе, с тех пор, как она сто лет тому назад, во времена воистину незапамятные, дала ему отставку, он говорил с ней разве что время от времени, да и то через губу), Пирс набрал номер литературного агентства «Астра» и спросил Джулию Розенгартен.

Странно, подумал он, как одно-единственное, давно знакомое имя может занять столько места в глотке; на долю секунды ему показалось, что он так и не сможет вытолкнуть его наружу.

— Боюсь, что она уже уехала, в отпуск, — произнес в трубке голос, ужасно похожий на голос Джулии. — Недели примерно на три.

Значит, дела у нее идут прекрасно — или вовсе не идут.

— Видите ли, меня зовут Пирс Моффет, и мы с Джулией…

— Боже мой, Пирс.

— Джулия?

— Нет, я правда уже в отпуске. Ой, мамочки! Честное слово, я лечу, опаздываю на поезд.

— Ну, что ж…

— Я как раз села в машину и собралась тронуться с места. Нет, правда.

В решающие моменты на нее иногда страшно было смотреть; он знал, какое у нее сейчас лицо, — слава богу, не раз и не два видел воочию.

— Не хотелось бы тебя задерживать, — сказал он. — Но, видишь ли, есть одно дело, которое мне нужно было бы с тобой обговорить.

— А что такое?

— Да мысль у меня появилась. Насчет книги.

— Правда? Боже мой, Пирс, если бы я сейчас не взяла трубку — просто так, по привычке…

— Ну что ж, давай отложим до твоего возвращения.

— Да, конечно. Да-да-да, Пирс. Я знала, что нам с тобой еще будет о чем поговорить. По-настоящему. Я знала. Столько, столько всего нужно сказать.

— Ну, так за чем же дело встало?

— Три недели. Три недели, и ни единого дня больше. Пообедаем вместе.

Она назвала знакомый ресторан, тот самый, где они когда-то были с ней завсегдатаями, а потом само его название как-то выпало у него из памяти. Надо же, судя по всему, работает до сих пор. Интересно, она по-прежнему туда ходит?

— С ума схожу от нетерпения, так хочется узнать, что ты там придумал. Знаешь, я всегда верила в то, что ты способен написать настоящую, настоящую книгу.

Да что ты говоришь.

— Идея на самом деле неплохая. Собственно, ты отчасти даже и в курсе.

— Правда? Ой как любопытно! Пирс, я опоздаю на поезд.

— Желаю приятно провести время.

— Ой, Пирс, мне, правда, так неудобно…

— Езжай.

Он аккуратно положил трубку и сел на краешек кровати; положил руки на колени; покатал про себя такие привычные модуляции ее голоса и те странные чувства, которые этот разговор в нем пробудил.

Три недели. Наверное, нужно будет иметь при себе что-нибудь солидное, и на бумаге; проект, синопсис, чтобы она могла забрать его с собой и кому-нибудь продать. И нет никаких таких причин не взяться за это дело прямо сейчас.