Елена Черникова - Зачем?

Через 50 лет мы избавимся от абсурда выращивания целой курицы для того, чтобы съесть только грудку или крылышко, и будем выращивать эти части по отдельности в подходящей среде..."

Уинстон Черчилль, премьер-министр

Великобритании, 1932 год

Мария разложила на полу все документы, изобличавшие Аристарха Удодовича в многолетней незаконной деятельности на биотехнологической ниве. Всё, над чем билось мировое научное сообщество, то сопротивляясь общественному мнению, то потворствуя ему, всё, что носилось вокруг генной инженерии, обсуждалось в парламентах и прочих важных инстанциях, - всё это давно и далеко послал Аристарх Удодович, завхоз института и тайный руководитель Центра экспериментальной медицины. Он сам принял решение: разрешил сотрудникам любое клонирование, любые, так сказать, улучшения любых видов, их скрещивания - вплоть до получения настоящих крокозябликов - во плоти.

Эти добры молодцы, прикормленные и даже закормленные Аристархом, давно вышли на уровень получения плодоносящего капустофеля. Квакающие фрукты, судя по фотографиям и аудиозаписям, давно уже не развлекали этих учёных ввиду своей банальности. Скрестив, перекроив, вывернув и перетасовав абсолютно всё генное, вплоть до выращивания мамонтёнка, динозаврика и маленького зелёного человечка, не нуждавшегося в пище, эти весёлые ребята подошли к яду бессмертия ещё в 2000 году. Как они шутили, к юбилею христианства. У них были такие шутки.

Мария смотрела на храпящего Аристарха и уговаривала себя успокоиться, застыть, окаменеть, чтобы выдержать то, что она задумала, до конца. До победного конца. Как вы помните, её с весны мутило от людей, точнее, от любых проявлений банальной физиологии. Ей всё больнее давили на нос ароматы пота, даже простой испарины. А хлюпы и хрипы, извергавшиеся бронхами храпуна, разрывали её уши, жаля куда-то в сердце.

Так прошла ночь. Утром завхоз проснулся, потянулся и почти ласково посмотрел на свою гостью:

- Ну-с, что надумали?

- Пока ничего, - ласково ответила Мария. - Хочу на дачу. К вам. Интересуюсь новейшими достижениями подпольной науки.

- А зачем это вам? - Завхоз поднялся с дивана, потянулся, сделал лёгкую гимнастику.

- Женское любопытство, понимаете ли.

- У вас? - удивился Аристарх Удодович.

- Поехали! - резко сказала Мария. - А то укушу!

- Кусаться нехорошо, - сообщил ей завхоз, как ребёнку.

- Иногда очень хорошо, - заверила его Мария, подходя вплотную.

Аристарх Удодович отшатнулся.

- Ага. - Мария перестала дышать и положила руки на его плечи. - Ага. Себе вы это дело не вкололи. Значит, знаете, в чём допустили брак. Давно знаете?

- О каком браке речь? - Он попытался вывернуться, но Мария вцепилась в него крепко и чуть-чуть вдавила свои острые ногти в кожу.

- Отпустите меня, - задёргался завхоз. - Я не люблю, когда меня царапают!

- И долго мы тут обниматься будем? - спросила Мария, чуть сильнее вжимая ногти в потные плечи завхоза.

Ей было бесконечно противно трогать это липкое существо, но что поделаешь - дорогу на дачу надо узнать.

- Вы не сделаете этого! - ещё раз попытался вырваться завхоз. - Вы же знаете!

- Почему же? Сделаю! - Мария царственно улыбнулась. - Неужели вам не хочется бессмертия? Вернёмся в институт, будем работать дальше...

- Работать дальше - не над чем! - крикнул ей в лицо Аристарх Удодович. - И незачем. Всё ясно. Всё сделано!

- А теперь надо всё переделать, дорогой Аристарх Удодович. Давайте без свары, ладно? - И она ещё крепче вцепилась в него ногтями, задыхаясь от омерзения.

Аристарх почувствовал, что ещё один нажим - и острые ногти войдут под кожу. Правда, это ещё не стопроцентная опасность заражения, но уже на полпути точно. А ему никак не хотелось болеть. Он уже болел. Ему тогда вовремя вкололи антивакцину и отменили сувенирное бессмертие. Сотрудники секретной лаборатории, поэкспериментировавшие с препаратом на своём патроне, навсегда зареклись делать такие вещи без предварительного изучения дополнительных материалов, а именно - души человека.

А было так.

Три года назад, когда успех был уже очевиден, Михаил, ныне покойный главный изобретатель, решил, что первым в вечность должен пойти начальник, хозяин, отец наш родной. Он же всех собрал в команду, он их всех выкормил почти грудью, значит, ему и бессмертие в руки. Первому.

Вся лаборатория собралась ночью, торжественно, с угощениями, сели в кружок, затаили дыхание.

Аристарху ввели не в какую-нибудь там ногу через чулок, а прямо в вену. Он не любил уколов, но, зажмурившись, выдержал и даже улыбнулся чуть смущённо. Посмотрев на локтевой сгиб, он отметил, что дырочка от иглы мгновенно затянулась, исчезла, как не было. Ну вот! Значит, всё правильно.