Елена Черникова - Зачем?

- Пап, я думаю, что эта стерва с кнопками сейчас оказывает нам громадную помощь.

- Какую? - не понял Иван Иванович, тоже всё слушавший.

- Отвлекает внимание. У неё, гадины, у единственной есть хоть какая-то информация. Сейчас её всю, по самые бантики, всосёт пресса и остальные штурмовики, а мы смоемся.

- Куда? - печально спросил Иван Иванович.

- К ней же. На дачу. У них зимняя дача тут неподалёку. И адрес я знаю... Мы успеем на последнюю электричку.

- Ничего не понимаю, - огорчился Иван Иванович.

- Слушай. Я, когда понял, что Муська в меня втюрилась, сразу решил пересесть на другую парту и попросил у классной, чтобы мне помогли. Свободных мест для обмена не нашлось. Сидеть с моей... здесь цензура... никто не хотел. Но сведения просочились. Она стала меня тиранить. Я спёр у неё ключи. Она мне ещё раньше показывала, идиотка, сколько ключей носит с собой. Дескать, какая она великая и как ей доверяют родители. Сделал копии, а потом ей подбросил. Ну, когда она уже вдоволь нахлюпалась носом от страха, что наврать родителям. Я как бы нашёл её ключи где-то в проходе между рядами в классе.

- Ну ты и фрукт! - заметил Иван Иванович. - Зачем всё это? И как ты сделал копии? На это ведь и время, и деньги нужны, а?

- Только профессор языкознания может в упор не знать, что его сын давно владеет любым слесарным инструментом, паяет, пилит, конструирует и многое другое. Я, папа, слегка вундеркинд. Меня учитель по труду просто на руках носит, отчего я имею допуск в его кабинет в любое время. Ты никогда не читал, например, мой школьный дневник? Там записи есть. Хорошие. Для тебя.

- Кажется, нет, - задумался Иван Иванович.

- Покажу при случае, - пообещал Васька. - Ты свет везде выключил?

- Да. Кроме кухни.

- Правильно. Вроде мы ужинаем. Вот уже несколько часов подряд. Аппетит разыгрался, так?

- Васька! Давай сначала маме позвоним, - по привычке к семейным совещаниям сказал Иван Иванович.

- Я понимаю: стресс и прочее. Пап, а пап? - Васька пощелкал пальцами у родительского лица.

- А что? Ну засекут, но мы же не скажем прямо!

- Пап, можно подумать, будто у вас с мамой есть свои тайные коды хоть на какой-нибудь случай жизни! Вы же - вот! Всё на ладони! Вся семья! - с досадой сказал Васька, протянув ладонь.

- Да, но я всё равно хочу убедиться, что с ней всё в порядке! - возвысил голос Иван Иванович, твёрдо решив на прощание поговорить с женой.

Он вдруг чётко и панорамно представил себе всё возможное ближайшее будущее: лихорадочные сборы, отслеживание ситуации во дворе на предмет - когда можно будет выйти в окно незамеченными, поездку в ночной электричке, тайное вскрытие Муськиной дачи, затем поиск ещё какого-нибудь укрытия, - но должна же Маша знать, куда подевались остальные Ужовы.

И вдруг он вспомнил! Когда они были молодожёнами, а Маша всегда трепетно относилась к его работе и сама очень легко впитывала всё новое, в том числе иностранные языки, он в шутку обучил её одному из аустроазиатских - хо. Она радовалась, как дитя, и всё просила научить её ещё какому-нибудь вроде ха-ха или хи-хи. А он, целуя свою ненаглядную умницу, горячо обещал раскопать в мировой сокровищнице языков что-нибудь особенное, для неё лично, что подходило бы красивой женщине, как парфюм или бельё.

Сердце сжалось от нежных воспоминаний - и тут же заныло от горя. Когда это всё было!.. Что дальше-то будет!

- Я уверен, что мама в полном порядке, - прервал его чувствования сын.

- Я позвоню ей на мобильный, я вспомнил, что у нас с ней всё-таки есть один код, если она не забыла. А ты проследи за двором, - встряхнулся Иван Иванович.

Васька обежал тёмную квартиру, осторожно посмотрел на двор и окрестности и радостно доложил отцу, что обстановка благоприятная: как он и предвидел, интервью с его соклассницей на время оттянуло общее внимание от ужовских окон. Публика изголодалась без информации, часть пошла спать, а часть впиталась в подъезд, чтобы ещё и ещё послушать интересные байки про циркуль и дырку в ладони.

Иван Иванович набрал номер, весь дрожа, и, услышав голос жены, сразу перешёл на язык хо.

- Привет, любимая, мы убегаем.

- Хорошо.

- Ты одна?

- Нет.

- На улице?

- На площади.

Ужов сразу понял, что на Красной, поскольку частенько слышал от жены, как ей хочется там погулять. Любимое место.

- С тобой на площади хорошие люди?

- Да.

- Ты любишь меня?

- Да.

- Ты разговаривала с кем-нибудь... неожиданным? - Ужов хотел спросить что-то другое, про безопасность, но забыл, как это на языке хо.