Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

Пандора сидела на пороге коттеджа с чашкой горячего кофе в руках и размышляла о времени. Солнце только всходило, и воздух был еще прохладным после ночи, однако день явно обещал стать прекрасным, солнечным и жарким. Пандора откинулась на спинку шезлонга и посмотрела на полный голубых бликов бассейн. За ним виднелось море, покрытое сине-зелеными узорами волн. Порой какое-то крупное существо прорывалось из глубины к поверхности, и по воде разбегались легкие круги вслед за испуганными пришельцем рыбешками. «Но и в этой прелести может скрываться опасность», — решила Пандора. Ее глаза опять погрустнели. Всю свою жизнь она упорно, последовательно возводила вокруг себя некую стену, похожую на ту, что проходила вдоль ее коттеджа и состояла из множества разновеликих булыжников, кое-как сложенных человеческой рукой в единую конструкцию. Булыжник к булыжнику, кирпич к кирпичу — так и сама она выбирала размер и форму камней, ложившихся в ту стену, которая со временем окружила ее со всех сторон. И вот сейчас вдруг Пандора начала ощущать, что в этой стене появилась и начинает разрастаться трещина. «Ах, если бы я только смогла, — подумала Пандора, — выбраться через эту трещину наружу, на свободу».

Она встала и подошла к каменной изгороди. Ящерицы с изогнутыми хвостами забегали при ее приближении, то скрываясь в щелях между камнями, то выскакивая оттуда. Пандора перевернула один из лежавших на земле булыжников и, вскрикнув: «О Боже!», отскочила. На месте сдвинутого камня в угрожающей позе, высоко подняв над спиной длинный хвост, сидел уродливый полупрозрачный скорпион.

— Вот так произойдет и со мной, — пробормотала она. — Я проберусь через эту трещину, а на той стороне меня будет поджидать какой-нибудь подобный этому чудищу кошмар, с которым, быть может, я не справлюсь. И тогда я опять укроюсь за свою стену, чтобы уже никогда более не осмелиться высунуть нос наружу. — Так ведь уже было однажды, когда Маркус жестоко избил ее и врачи в больнице вынуждены были накладывать швы на все возможные места, в том числе и на самые интимные. Пандора прекрасно помнила, что сказал тогда один молодой доктор по поводу ее ран: «В следующий раз люби осторожней, дорогуша». Только дурацкая лояльность по отношению к мужу помешала ей тогда ответить, что для нее было невыносимо каждое мгновение такой любви и что она, к несчастью, была замужем за человеком, который просто не мог кончить без того, чтобы не причинять при этом кому-то боль. Ей запомнились сочувственное и одновременно брезгливое выражение на лицах медсестер, запомнилась и страшная боль от накладывания швов, но еще ужаснее, намного ужаснее, для нее было понимание того, что после всего этого она должна все равно вернуться к мужу и что Маркус вскоре опять примется за свои издевательства…

«Мне надо выпить еще кофе, — решила Пандора. — Да и вообще, хватит переживать. Маркус ведь сейчас в тысячах миль отсюда — в Мехико, и нет никаких сомнений в том, что в данный момент он сводит с ума какую-нибудь новую дамочку с идиотской прической, готовя тем самым из нее очередную пациентку для психлечебницы. Ну, а я далеко от него и от всего этого. Я — здесь. А здесь — прекрасная погода, рядом со мной — Бен, и он — превосходный, удивительный любовник, лучший из всех, что у меня были».

Тут Пандора даже позволила себе немного помечтать. А что, если на этот раз она нашла то самое счастье, которое сможет продлиться хотя бы какое-то время. Вскоре, однако, женщина начала убеждать себя, что счастья-то она как раз и не заслуживает. Тем более мать всегда ей предсказывала, что она кончит жизнь в полном одиночестве. Пандоре даже послышался голос матери, твердившей излюбленное: «Мы останемся с тобой вдвоем. Вдвоем и помрем — брошенные всеми, неприкаянные, отвратительные».

— Пойду на пляж, — твердо заявила Пандора, обращаясь в сторону каменной ограды. — Ну, а этот паршивый скорпион, а вместе с ним и моя мамаша, могут проваливаться ко всем чертям.

Пандора сидела на песке и смотрела на пламя костра. Над огнем Бен установил странный плоский котел с кипящей водой, куда и опустил огромного клешнистого омара. Пандора предпочла в этот момент отвернуться. Когда же через мгновение она снова взглянула на пламя, Бен уже сосредоточенно склонился над своим варевом. Это зрелище умилило ее. Конечно, и раньше случалось, что для нее готовили мужчины. Не Ричард, естественно, тот-то не умел или не хотел даже вскипятить воду. Вот Маркус как раз занимался тем, что к разным светским раутам готовил для своих весьма экзотических друзей всякие экзотические блюла. Однако в его поварских предприятиях неизменно было что-то истеричное, даже отвратительное. К тому же приготовленные им блюда выглядели изумительно, но были совершенно безвкусными и пустыми. Маркус не улавливал чувственность процесса приготовления пиши. Пандора считала, что он не мог понять ни очевидной, бросающейся в глаза эротики запаха и пурпурной налитости прекрасного баклажана, ни девственной упругости маленького артишока в начале сезона его созревания, ни того глубокого удовольствия, которое у понимающего человека может вызвать вид пучка зеленой спаржи. Недоступно пониманию Маркуса было и желание предварять и, если получится, заключать хорошие обеды любовными играми.