Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

Пандора принялась за уборку на кухне. Грязи особой вокруг не было, потому что ее мать была не из тех женщин, что могут жить в грязи. Просто дом был уже довольно старый, и это заметно во многом, например в неоднократно перекрашивавшихся стенах, мебели. Причем перекрашивали неаккуратно, нетщательно, и это сразу бросалось в глаза. «Отец в свое время делал это совсем по-другому», — думала Пандора, уставившись на стену, покрытую рытвинками и ложбинками с забившейся в них грязью.

Моника всю жизнь куда-то торопилась, а потому и делала все быстро, в спешке. Например, стол она не столько протирала, сколько наскоро смахивала с него крошки. Крошки эти, конечно, застревали по углам, в щелях поверхности стола и засыхали там маленькими шариками. В очередной раз подметив все это, Пандора решила переодеться в джинсы, взять средство «Клорокс» и как следует отдраить кухню. Может быть, решила она, если я сначала приберу на кухне, а затем займусь гостиной, то день пролетит быстрее. Быстрее вернется с работы мать и принесет известия от Нормана. «С Норманом нам надо попробовать еще разок. Ведь я просто так никогда не сдаюсь», — думала Пандора. Настойчивости ее научил отец, пусть даже он сам и вынужден был сдаться. Ну что ж, она-то не намерена сдаваться, во всяком случае, она не собирается жить в полном неведении о том, где в тот момент находится человек, кого она Господу Богу обещала любить до гробовой доски.

Липовый чай мисс Рози был удивительно освежающим. Бену, который принес его, пришлось в конце концов разбудить Пандору, прикорнувшую в гамаке. Он легонько толкнул гамак и поцеловал подругу в лоб.

— Ты что, гонялась во сне за ящерицами? — шутливо заметил Бен, рассматривая ее.

— Вовсе нет. — Пандора выпрямилась. — Мне приснилось, как я когда-то убирала на кухне у матери. В день, когда сбежала от Нормана сразу после нашей свадьбы.

Она отхлебнула чая.

— Хочешь рассказать мне об этом ?— Бен присел на пол, скрестив ноги.

— А тебе не надоедают рассказы о вечных моих жизненных провалах да неудачах в отношениях с мужчинами?

— Да нет, совсем не надоедают. Все, кто приезжает на этот остров, обязательно рассказывают что-то подобное.

— А как ты думаешь, Бен, случаются ли вообще счастливые браки? А?

— Конечно случаются. Вот, например, мои бабушка и дедушка были счастливы. Конечно, не все время. Иногда им приходилось и трудновато. Но друг к другу они относились с любовью и терпением. Так что счастливые браки наверняка бывают.

— Ну что ж, мне такое счастье не подвернулось. В тот день, который мне приснился, мать действительно сходила к Норману, и он сказал, что я могу вернуться к нему, если захочу. Он не потребовал извинений, да и сам не извинялся. Просто сказал, что я могу вернуться. Что я и сделала. Упаковала чемодан, простилась с кухней, которая за все свое существование никогда не блистала такой чистотой, и пошла домой, к своему мужу. Впрочем, я зря все это рассказываю тебе, Бен. Ведь и дальше у нас с Норманом лучше отношения не стали. Так что давай займемся чем-нибудь более веселым, чем эти дурацкие воспоминания.

Бен встал, прикрыл глаза ладонью от солнца.

— Ветер меняется на южный, — сообщил он. — Хороший будет день для рыбалки. Я могу позвонить Окто, узнаю, здесь ли он. И мы с ним и еще кое с кем из ребят можем махнуть на пикник на Огненный остров. Хочешь?

Пандора допила чай, поднялась, обвила руками шею Бена.

— Это было бы просто замечательно, — ответила она.

— Тогда я пойду готовить катер, Пандора. А ты собери сумку-холодильник с пивом. И не забудь взять нож поострее. Если повезет, мы поймаем желтохвоста или дельфина. — Он заметил, как Пандора вдруг побледнела. — Да не того дельфина, глупышка, а рыбу-дельфина. Никто с острова никогда бы себе не позволил тронуть настоящего дельфина.

Пандора улыбнулась.

— Может, мы увидим хотя бы одного, а?

— В это время их здесь маловато. Они приходят обычно в марте, спускаются с севера, чтобы избежать холодных вод и ветров. Но, кто знает, нам может и повезти.

Пандора заторопилась в дом. Какое-то мгновение она ощущала себя как бы меж нескольких миров. Между тусклым, мрачным, опасным миром Нормана и миром, существовавшим на этом острове, напоминающем рай. При этом давал о себе знать еще более тайный, насыщенный ужасами и страхами, весь в пурпурных адских тенях мир Маркуса. А где-то поблизости присутствовал еще и мир Ричарда.

В Библии было одно место, которое неизменно заставляло Пандору плакать, особенно если она вспоминала в этот момент о Ричарде. Наизусть это место она не помнила, потому как и саму Библию ни разу не открывала с момента ухода из монастыря, где воспитывалась. Зато прекрасно помнила, как опечалился Господь, когда царь Давид сообщил ему о предательстве друга: «Да, мой близкий друг, — сказал, кажется, Господь, — кому я верил, с кем делил хлеб, выступил против меня». Как же много лет она потеряла! И вот только теперь получила возможность снять повязки с нескольких своих ран и открыть их лечебным прикосновениям морского воздуха и солнца. Может быть, когда-нибудь придет время и она совсем оправится от своих многочисленных ран. Мрачные мысли наконец совсем оставили Пандору, и она стала торопливо набирать из морозильника лед для походной сумки-холодильника.