Алекс Дубас - Моменты счастья

Март 2014 года. В нашем городе весна, которая больше напоминает зиму. Мы, гуляя в парке, увидели первый раз за год снегирей. Засмотрелась на птиц, за что получаю снежком по голове. И вот вместо спокойной размеренной прогулки начинается беспощадное снежное побоище, которое заканчивается победой мужа с разгромным счетом три-ноль, если считать количество раз, которое каждый из нас провел лежа в сугробе. Довольные и мокрые, идем домой. И в душе каждый понимает, что не важно, куда мы идем. Главное – это держать друг друга за руку.

Мне шестьдесят шесть лет. Мы с подругой гуляем в парке Царицыно. Довольно морозно и снежно. Мы припасли колотых грецких орехов и кормим белок. Вдруг одна из них лапками наступила на мою ладонь, и я почувствовала, как они холодны. В душе что-то оборвалось. Этот маленький холодный и голодный комочек доверился мне и ест с моей ладони. Какое это счастье!!!

Теплый летний вечер 2013 года. Начало августа. После работы я возвращаюсь на машине домой. Возле парка, что между улицей Дружбы и Мичуринским проспектом, я прижимаюсь к обочине и останавливаюсь. У меня на заднем сиденье лежит фотоаппарат, и я хочу прогуляться и поснимать птиц. Звонит телефон. Это моя жена Марина – «моя Марусечка» – так нежно я называю ее уже много лет. Вместе с моим старшим сыном она все лето живет на даче. У меня нет такой возможности, и я им по-хорошему завидую. Мы говорим с ней о чем-то, делимся новостями, я слушаю ее голос, потом я вспоминаю о цели своего маленького путешествия. «Ладно, пойду поснимаю птиц», – говорю я и выхожу из машины. Я брожу по парку, снимаю каких-то сереньких неприметных мухоловок, которые гоняются за мошкарой, проявляя чудеса ловкости, и уже собираюсь уходить, но вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Я поворачиваю голову и вижу маленькую птичку-зарянку. Ее еще называют малиновкой. Она сидит на ветке березы, в тени листвы, чуть выше уровня моих глаз и внимательно смотрит на меня. Я медленно поднимаю камеру и начинаю снимать. Снимаю долго и с удовольствием: пробую разные режимы и настройки, включаю и выключаю вспышку, меняю диафрагму и потихоньку подхожу все ближе и ближе. Мне кажется, что мы оба изучаем друг друга. Молча, без слов. Птичка явно доверяет мне – через некоторое время она поджимает одну ножку, прикрывает глаза и начинает дремать. Вдруг луч солнца, пробившись сквозь листву, освещает на несколько секунд ее ярко-оранжевую грудку. Она просыпается, и я успеваю сделать несколько кадров. У меня устают руки, и я иногда опускаю тяжелую камеру, чтобы дать им отдохнуть. Еще никогда прежде я никого не снимал так долго. В конце концов ей наскучила эта затянувшаяся фотосессия, она встрепенулась, вспорхнула на соседнюю ветку, затем на другую, поймала какую-то мошку и… улетела, оставив в моей душе невероятное чувство радости от общения с живой природой. Уже потом, придя домой и просматривая на экране компьютера отснятые кадры, я подумал: «Сколько же времени снимал я эту маленькую чудесную птичку?» Целых двадцать восемь минут! Эти двадцать восемь минут своей жизни я был абсолютно счастлив…

1993 год, май, мне восемнадцать. Я вдруг поняла, что меня – такую маленькую, среди миллионов других – любит Бог! Он знает обо мне все! Он меня любит! Ему есть до меня дело! Я счастлива!!!

1981 год, июль, Самара, Красно-Глинский пляж, мне шесть лет. Плывем на надувном матрасе с троюродным братом, он постарше меня лет на пять, от родителей естественно получили строгий наказ далеко не заплывать, но куда там! Неловкое движение, открываю глаза, – все стихло, не слышен шум пляжа, вижу силуэт надувного матраса, который удаляется от меня все дальше и дальше, и барахтанье рук и ног брата. Чувствую под ногами что-то твердое, неосознанно толкаюсь, матрас и брат начинают медленно приближаться, солнечный свет, шум пляжа, перепуганное лицо брата, я ищу взглядом берег, барахтаюсь руками, ногами и плыву!

Я плыву! Пока родители добежали, нас достаточно снесло течением, я был уже на берегу, абсолютно счастливый! Ведь я умею плавать!

Правда, досталось нам чуть позже.

Я в четвертом классе. Урок молдавской литературы. Учитель со странным именем Цаль Валериевич сообщает нам, что умер Леонид Ильич Брежнев. В его голосе что-то такое, что нам всем становится очень страшно. По дороге домой я плачу, потому что скоро будет война. Скоро все мои близкие погибунут, и я вместе с ними, потому что от атомной бомбы не скрыться. Счастье наступает дома, где дедушка уверенно и спокойно мне объясняет, что никакой войны не будет.