Карен Бликсен - Из Африки

— Куда желаешь отправиться, Господь? — осведомился Петр.

— Давай пройдем весь путь от Претории до Голгофского холма, — ответил Господь.

История Китоша стала достоянием прессы. На ее основе было заведено дело, созвано жюри присяжных, которое пыталось во всем разобраться; однако не все ясно и до сих пор, поэтому придется обратиться к старым документам.

Китош был молодым африканцем, слугой молодого белого поселенца в Моло. Как-то в июне, в среду, поселенец одолжил свою кобылу приятелю, которому понадобилось на станцию. За кобылой он послал Китоша, наказав ему не ехать верхом, а привести лошадь под уздцы. Китош ослушался и проехался от станции до дому верхом. В субботу хозяин узнал о случившемся и в воскресенье велел выпороть негодника плетьми и запереть в сарае, где тот вечером того же дня испустил дух.

Первого августа в Накуру, в здании Железнодорожного института, началось заседание суда. Африканцы, пришедшие к зданию и усевшиеся вокруг, недоумевали, в чем, собственно, дело. С их точки зрения, все обстояло просто: Китош умер, в чем не приходилось сомневаться, следовательно, согласно африканским обычаям, его родня должна получить компенсацию.

Однако в Европе правосудие вершится не так как в Африке: жюри белых присяжных занялось проблемой вины-невиновности. Вердикт мог гласить и «преднамеренное убийство», и «непредумышленное убийство», и «тяжкие телесные повреждения, приведшие к…» Судья напомнил присяжным, что тяжесть преступления зависит от намерений обвиняемого, а не от последствий. Итак, каковы были намерения лиц, вовлеченных в судьбу Китоша в каком состоянии они находились?

Для того, чтобы выяснить намерения и состояние поселенца, суд по много часов много дней подряд подвергал его перекрестному допросу. Цель заключалась в составлении картины происшедшего и в выявлении всех существенных деталей. Оказалось, что, будучи вызванным хозяином, Китош выслушал его с расстояния в три ярда. Эта, казалось бы, незначительная деталь имела серьезные последствия. Так, с расстояния в три ярда, было положено начало драме черного и белого.

Однако в дальнейшем баланс нарушается, и фигура поселенца начинает мельчать. Поселенец превращается во второстепенный персонаж, в бледное пятно, в мелкую деталь пейзажа; он теряет вес, становится бумажной марионеткой, которую швыряет туда-сюда сквозняками событий.

Поселенец показал, что для начала спросил Китоша, кто позволил ему ехать верхом на кобыле, и что этот вопрос был повторен им раз сорок-пятьдесят; при этом он не отрицал, что такового разрешения никто дать не мог. С этого и начинается его погибель. В Англии ему не удалось бы задавать свой вопрос сорок-пятьдесят раз, потому что задолго до сорокового раза его бы прервали. Однако здесь, в Африке, местному населению можно визгливо задавать один и тот же вопрос даже больше полусотни раз. В конце концов Китош ответил, что он не вор; поселенец показал, что решение наказать парня плетьми было принято в результате столь дерзкого его ответа.

Здесь в отчете присутствует вторая, на первый взгляд, второстепенная, но на самом деле выразительная подробность. Во время бичевания к поселенцу заглянули двое европейцев, называемых его друзьями. Понаблюдав процедуру наказания на протяжении десяти-пятнадцати минут, они удалились.

После бичевания поселенец не отпустил Китоша, а запер его в сарае. На вопрос присяжного, зачем он так поступил, последовал бессмысленный ответ: цель якобы заключалась в том, чтобы предотвратить расхаживание ослушника по ферме. После ужина поселенец наведался в сарай и нашел наказанного лежащим без чувств на некотором расстоянии от того места, где он его оставил, с ослабленными путами. Вызвав повара из племени баганда, поселенец скрутил паренька крепче прежнего: заведя ему руки за спину, он привязал его к столбу; нога наказанного была привязана к другому столбу. Дверь в сарай была заперта; спустя полчаса поселенец вернулся и пустил в сарай повара с поваренком. Потом он лег спать и был разбужен поваренком, явившимся с вестью, что Китош умер.

Памятуя о том, что тяжесть преступления зависит от намерения, присяжные принялись таковое искать. Они подробно расспрашивали подсудимого о бичевании Китоша и о последующих событиях; читая отчет, буквально видишь, как они качают головами.

А как же с намерением и душевным состоянием Китоша? Как впоследствии выяснилось, это — совсем другое дело. У Китоша имелось конкретное намерение, которое и было положено на чашу весов. Можно сказать, что своим намерением и душевным состоянием африканец, лежа в могиле спас европейца.