Юлиан Стрыйковский - Аустерия

Потрясла сына за плечо.

— Бум! — Положила ладонь ему на лоб. Бум вздрогнул.

— Бум, у тебя жар. Слышишь? Мальчик спрятал лицо в подушку.

— Голова болит? Скажи!

Бум ударил кулаком по деревянному изголовью.

— Вставай!

Бум молчал.

— Немедленно встань!

Молчание.

— Я уже второй раз прихожу.

Молчание.

— Теперь я тебя не оставлю!

Молчание.

— Думаешь, если будешь лежать, ты чему-то поможешь?

Молчание.

— Бум, ты должен отсюда уйти! Нельзя тебе так лежать! Слышишь?

— Отстань!

— Нет, не отстану. Ты уже не ребенок!

— Да, я не ребенок!

— Значит, должен вести себя как взрослый!

— Отстань!

— Посмотри! Ее родителей нет!

— Отстань, говорю!

— Что скажут люди?

Молчание.

Мать встала. Прошлась по комнате.

Огонек одной свечи — во втором подсвечнике свечи уже давно не горели — подпрыгнул в последний раз, как мог высоко, и погас. Из еще тлеющего фитиля выполз, как страдалица-душа, белый дымок.

Крамерша приложила платок к носу.

— Ужасный чад. Бум! Я ухожу, слышишь? Нельзя, чтоб ты оставался тут один и спал! Как тебе не стыдно спать!

— Ох!

— Какой стыд!

— Уходи!

— Ты не боишься?

— Уйди!

— Каким тоном ты со мной разговариваешь?

Молчание.

— Хорошо. Я уйду. Но ты еще пожалеешь!

Бум тихо стонал.

— Так отчаиваются, когда теряют жену.

— Уйди!

— Если бы умер кто-нибудь из твоих родных, ты бы так не отчаивался!

Бум резко поднялся и сел.

— Разве Леон поступил бы так?

— Уходи! Чего тебе от меня надо?

— Как ты смеешь так со мной говорить! С родной матерью!

— Я знаю! Знаю! Ты теперь радуешься!

— Бум!

— Я тебя ненавижу!

Крамерша закрыла ладонями лицо.

— Ненавижу! — Бум кричал все громче.

— Боже! Он повредился в уме!

Бум соскочил с кровати.

В темноте мать видела искаженное лицо сына, распухшие губы, глаза, нос.

Бум толкнул ее в грудь.

— Боже! — крикнула она.

— Уйди! Уйди!

Она ударила Бума по лицу.

— Ты… ты! Родную мать?

Бум упал на стул.

— Боже! Боже! — Он колотил кулаками по коленям.

— Поднять руку? На собственную мать? Знаешь, кто ты? Выродок! До чего я дожила! До чего я дожила! Лучше уж… Вон! Ты мне больше не сын. Ты недостоин! Слышишь?!

Распахнулась дверь. В комнату вбежал Крамер, за ним дочка Роза.

— Что случилось? Сабина? — Крамер кинулся к жене.

Старый Таг внес свечи.

На пороге столпились Апфельгрюн, Соловейчик с женой и дочерьми, кантор, сын кантора, сапожник Гершон и Притш.

— Сабина? Что с тобой? Бум? Что случилось?

— Мама! Мамочка! — плакала Роза.

— Роза! Дай маме слово сказать.

Крамерша не отрывала ладоней от лица.

Старый Таг вставил свечи в латунные подсвечники.

— Что творится! Что творится! — качал головой старый Таг. — Неужто уже в первый день войны все должно перевернуться вверх дном? А что будет завтра?

— Невероятно! Невероятно! — Апфельгрюн протирал пенсне.

— Да ведь ничего такого не случилось! — успокаивал всех владелец концессии на торговлю табачными изделиями и лотерею Притш.

— Ему еще всего этого мало! — негодовал Апфельгрюн.

Свечи в подсвечниках загорелись, и старый Таг поправил на Асе простыню.

— Что случилось? — В спальню вбежала Мина, невестка старого Тага.

Они с Лёлькой спустились сверху. Из-под наброшенных второпях халатов вылезали ночные сорочки в розовый и голубой цветочек.

— Что за крики! Конец света! Мина, а ну-ка, обратно наверх. Без тебя обойдемся. Могла бы дать простыню подлиннее! Дорогие гости, — обратился к столпившимся в дверях старый Таг, — уважайте святость мертвых! Закройте дверь. Гершон, пойди позови отца покойницы. Он, вероятно, во дворе.

— Кстати, что это за отец! — возмущался Апфельгрюн.

— Уйдите, закройте дверь! — просил старый Таг.

Никто не сдвинулся с места.

Дорогие евреи, «святое стадо», [36] Слова из молитвы Моисея: «Всемогущий Бог, разве я не пастух, которому Хозяин доверил пасти стадо? Ты научил меня, как вести это „Святое стадо“ из Египта». как говорят в праздник, потрудитесь переместить свои задницы на лавку в зале. Вы что, человеческого языка не понимаете? С тех пор, как стоит эта аустерия, не было таких криков и такой паники. Так кричать в комнате, где лежит покойница! Пока еще только одна смерть, а вы уже привыкли? Быстро же у вас получилось! Наверх! Это я тебе говорю, Мина, и тебе, Лёлька! Герр Крамер, вы ведь уважаемый человек, покажите хороший пример. Забирайте свою жену и уходите. Пусть успокоится. А Бумека оставьте. В конце концов и ему придется отсюда уйти. Но сейчас оставьте его.