Анатолий Сигов - Дигитальные тела

В который раз на линии воцарилась тишина. Когда Лев, наконец, ответил, у него даже сел голос.

- Ты что несёшь? Какое Рейтер?

- А вот. "По сообщению из Москвы ..." и так далее.

- Пришли мне его на факс! И по-быстрее!

- Я его сейчас тебе отемейлю.

- Я тебя так отемейлю! На факс, я сказал!

- Лёва! Что у тебя происходит?

- Ничего не происходит. Высылай и не напрягай!

- И ещё я хочу тебе сказать ...

- Потом скажешь! Когда я прочитаю, что там сообщило Рейтер.

На этом разговор двух компаньонов закончился. Веронике показалось, что они осталить недовольны друг другом. Американский компаньон прямо на глазах терял доверие к своему российскому коллеге.

Алексей Константинович быстро и эффективно пропустил информацию через каналы российских деловых новостей, которое тут-же подхватило Рейтер. Уж очень необычной была тема. Правды в этой информации не было никакой, но название Лёвиной фирмы упоминалось. Выступать с опровержением было бы глупо, так как оно бы привлекло к себе ещё большее внимание. А вот этого компаньоны всегда старались избежать.

"Интересно, как будет оправдываться Лев? И вообще, переживёт ли он завтрашний день?" - подумала Вероника, с удовлетворением подводя итоги прошедшего дня.

Следующий день Лев пережил. Произошли гонки с преследованием по московским улицам, но Льву удалось избежать свидания со своими старыми дружками, хотя на встречу со своим новым покровителем он опоздал. Эти последние новости с полей сражений Веронике сообщил Алексей Константинович на очередной встрече. У него были свои источники информации. Но у неё были новости и для Чёрного Человека. Судя по тому, как ожесточилось его лицо, когда он услышал запись разговора Льва с владельцем низкого голоса, она поняла, что это было для него неприятным сюрпризом. Он, несомненно, знал, кому принадлежал этот голос.

- У меня с этим человеком свои счёты ещё с советских времён. Мы оба были тогда помоложе, и я расследовал грязное дело, где этот человек, ещё в звании майора, проходил в качестве одного из соучастников. Но затем наступил развал бывшего Советского Союза, и ему удалось уйти от ответственности, и он сделал так, что мне пришлось распрощаться со своей работой и перейти в частный бизнес. Хотя я об этом не жалею.

"Оказывается, Алексей Константинович начинал в государственных органах прежде, чем возглавил криминальную структуру. Хотя в этой стране уже давно стёрлись границы между государством и криминалом. Кем можно назвать обладателя низкого голоса? Госслужащим или преступником?"

- В последние годы бывший майор сделал стремительную карьеру и стал генералом. Сначала он просто получал мзду за услуги, а в последнее время уже стал захватывать в собственность доходный бизнес, как легальный, так и нелегальный. У вас это называется рейдерством. И в ход идут все способы, вплоть до устранения неугодных людей.

Они продолжали идти вокруг дома, где она поселилась.

- Лев пошёл к нему не от хорошей жизни. Он прекрасно понимает, что потеряет контроль за деньгами, а значит контроль за бизнесом и превратится в простого управляющего. Если он идёт на такое, значит у него нет другого выхода. Деньги перевесили амбиции.

Судьба Льва была решена.

- Что касается "кладбищенских", то им нет места под одной крышей с госорганизацией. Там есть свои исполнители. Эти выскочки отработали своё, стали не нужны и возвратяться туда, где их место - на кладбище. И это - лишь вопрос времени.

Судьба Кручёного вроде бы определились, и у неё не было особых сожалений по поводу того, что ему грозило. Но что будет с ней.

- Каковы ваши успехи на американском фронте? - Как будто прочитав её мысли, спросил он.

Вдаваться в подробности её плана не хотелось, поэтому она ответила уклончиво:

- Я прорабатываю несколько вариантов.

Алексей Константинович посмотрел на неё с некоторым сомнением, но ничего не сказал.

- Я спрашиваю, потому что кардинально меняется моё отношение к вашей войне.

Фраза о "вашей войне" прозвучала настораживающе.

- Да. К вашим взаимоотношениям с потрошителем Львом. Когда он отделится от "кладбищенских", он перестанет быть моем врагом. Конечно, я презираю его за то, чем он занимается. Но объективно говоря, это - не моё дело. Я не служу в правоохранительных органах и не собираюсь делать за них их работу. Кроме того, у меня нет тёплых чувств к генералу, с которым он собирается побрататься, но и воевать с ним из-за Льва я тоже не хочу.