Анатолий Ким - Радости Рая

— Как ты умудрился догадаться об этом? — спросил у меня благородный Семижопый Восьмимуд, потомок атлантов.

— К этой догадке я шел миллионы километролет. И здесь, на этой льдине, увидел, наконец, подлинный рай.

— Мы на Атлантиде были существами, несчастными в том отношении, что все знали наперед и были все до одного пророками. К тому же абсолютное всемогущество, такое, как у Вершителя мира, то бишь Пятая Энергия, была доступна каждому. Ты нашел способ вызывать ее — вот, носишь серьгу в ухе, генератор собственного изобретения, а мы, атланты, не носили никаких серег и пошли путем другим, не гравитационным, — пришли к овладению Пятой Энергии чисто духовным путем, не материальным, но метафизическим.

И вот, пророчески предвидя свой бесславный конец, несмотря на свое космическое всемогущество, атланты капитулировали и, обратившись к Тому, Кто ведает механикой и химией небесных тел, попросили Его сдвинуть в стороны земные полюса, чтобы наша добрая, жаркая, щедрая, неимоверно изощренно и роскошно оборудованная Атлантида скрылась бы вся под толстым слоем воды. Наша просьба была удовлетворена, но что-то там не совсем сладилось у Механика-и-Химика, и вместо того, чтобы скрыться под толщей воды, Атлантида скрылась под километровым слоем льда. Но все равно — цивилизация всемогущих и всезнающих атлантов исчезла с лица земли, и это произошло по великому желанию самих могущественных и всезнающих предтеч, человеков-атлантов.

Атлантам, которым Вседержатель и Вершитель Мира разрешил всемогущество, равное своему, — им нечего стало желать, ибо любое их желание могло быть мгновенно исполнено. Одного им не открыл Тот, Который шурует в галактических топках, подбрасывая в черные дыры щедрые порции материи: того невидимого источника, откуда бьет ни для кого не ощутимый поток Энергии Жизнетворения. Нереальный животворный поток выносит в открытый космос дрожащую, мерзлявую жизнь, (здесь глаголы настоящего времени заканчиваются), которая была в абсолютной полной зависимости от температурного коридора ±100 °C. Вне этого режима, имя которому Хлиппер, проявляться жизни запрещалось, и атланты, которым был неведом источник животворения, потеряли всякий интерес к своим жизненным желаниям и к самому качеству жизни.

Величайшие пессимисты на земле, всемогущие атланты захотели стать толстыми антарктическими птицами — с тем, чтобы полностью сосредоточиться на своем единственном и последнем желании — размножаться на голом льду, неправильно решая правильно поставленную задачу:

1 + 1 = 1

Моя супруга Мойе-Пойе стояла передо мной, слабо помахивая растопыренными крыльями без перьев. Она была раза в полтора толще меня и, чувствуя, насколько она красива и шикарна, поводила из стороны в сторону огромным задом, который у нее колыхался, как наполненный жиром гигантский бараний курдюк.

— Где мое прелестное дитя? — спрашивала супруга. — Мальчик или девочка?

— Я еще не смотрел, — не сводя глаз со своей красотки Мойе-Пойе, отвечал я.

— Ну так давай посмотрим! — весело проклокотала она сытым горлом и, стоя напротив меня, стала танцевать. Затем пригнулась ко мне и, желая немного развеселить усталого супруга, решила покормить меня.

Разинув клюв, она срыгнула из глотки что-то нежное, теплое, пахучее и, соединив вперехлест свой клюв с моим, вытолкнула мне на язык это нежное, пахучее и скользкое, — словно в поцелуе свой собственный язычок. Я скушал ее поцелуйчик, это был еще не совсем переваренный небольшой кальмар — и вкус пищи после четырехмесячной голодовки на холодном айсберге показался мне одним из тех райских блаженств, ради испытания которых умные атланты предпочли экстремальное существование пингвинов богоравному существованию жителей великой блаженной Атлантиды.

Всемогущим атлантам, обладавшим Пятой Энергией в маленьких генераторах, вживленных непосредственно в мозг каждого сразу же после рождения, стало ясно через миллион коловращений Земли вокруг Солнца, считая от первого созданного атланта по имени Евдем, — стало ясно, измученным от ненавистного своего всемогущества, что наивысшая радость живого бытия была радость единственная, наикратчайшая, наименьшая, неповторимая, незаслуженная, дармовая, а потому и бескорыстная — радость Эфемериды, живущей всего лишь один километро-день. Атлантам открылась прелесть мгновенного перед вечным, и они захотели утопить свою мегацивилизационную цитадель, город-материк Адиткратну, одеть его в ледяную броню толщиною в три километра, самим стать пингвинами и нести в год по одному яйцу, перед тем занявшись любовью в течение двух секунд — и это за пролет в мировом пространстве за триста шестьдесят пять коловращений Земли вокруг собственной оси, один конец которого выходил точно посередине нового материка Антарктиды, что на месте прежней Адиткратны. Да, атланты сумели уговорить Вершителя Мира и перетянули Южный полюс на себя.