Дафна дю Морье - Прощай, молодость

— Я не знаю…

— А не хочешь ли ты продемонстрировать мне это?

Взглянув наверх, мы увидели небольшую группу экипажей, запряженных пони, которые спускались по горной тропе над Гудвангеном. Кэрри потянулась за сумочкой и густо напудрила носик.

— Этим шутникам непременно нужно было появиться как раз в то момент, когда ты уже начал меня заводить, — сказала она. — Разве же это не жизнь с большой буквы «Ж»? Пошли, бэби, мы же не хотим остаться здесь навсегда.

Ей-то хорошо! Кажется, она ничего не чувствовала. Она может пудрить нос и оставаться хладнокровной, что бы ни случилось. А вот мне было не по себе. Просто кошмар.

— Совсем не обязательно уходить, — возразил я. — До отправления парохода еще уйма времени.

— Да? А ты обещаешь сидеть смирно и не распускать руки?

— Не будь хрюшкой, — ответил я.

— Ну вот, все вы, мужчины, такие! Уже обзываешь меня. Разве я виновата, что экипажи спустились с горы как раз сейчас?

— Вернись и сядь рядом, — попросил я.

— Нет-нет! Тут такие огромные открытые пространства. Да еще твой друг смотрит на нас в полевой бинокль с верхней палубы.

— Совсем не смотрит, черт бы его побрал!

— А я думаю, смотрит. Он меня невзлюбил — считает, что я сбиваю тебя с пути.

— Он тебе сказал это?

— Нет, но я читаю это в его больших серых глазах. Поднимайся!

Мы спустились с горы и сели в катер, когда тот уже отчаливал. Остальные уехали с первым катером. Я был рад, что нам не пришлось с ними встретиться.

— Ты позавтракаешь с нами, — сказала Кэрри.

Я поймал ее на слове. Мне было все равно, чем все это кончится. Мне, правда, совсем не хотелось есть. Когда мы поднялись на борт, я не пытался найти Джейка. Мне показалось, что его спина мелькнула в курительной, но я не старался выяснить, так ли это. В конце концов, он может сам о себе позаботиться. Если ему не нравится моя компания, никто не заставляет его к нам присоединяться. К тому же в его присутствии я как-то неловко чувствовал себя с ними. И в их глазах выглядел дураком. Когда Джейка не было рядом, я превосходно ладил со всей компанией. Но когда он к нам присоединялся, мне сразу становилось не по себе. При нем они выглядели глупо, он слишком отличался от них. Мне нравилось, что он не такой, как они, но мне хотелось, чтобы он был таким только наедине со мной. Дурачиться с ними было гораздо легче, чем валять дурака с ним. Это выходило у меня очень хорошо, я был здесь в своей стихии. Но стоило Джейку появиться в нашей компании, я смущался, становился скованным, и моя болтовня и смех звучали как-то натянуто.

Я стал для них своим, а Джейк все еще держался особняком. Он никогда не изменится. Все это было сложно, и мне совсем не хотелось об этом думать.

Мы все пошли на ленч. Я спросил у стюарда, не видел ли он Джейка. Тот ответил, что Джейк ушел раньше. Я обрадовался, что не придется все время смотреть на дверь, ожидая, что он войдет. Возможно, он проведет на мостике все время до обеда. Я собирался подняться с Кэрри на верхнюю палубу, прихватив пледы и граммофон. Мы заранее облюбовали местечко позади одного из катеров, который покачивался на шлюпбалках. За ленчем я сидел рядом с ней, опустил руку под стол и поглаживал Кэрри. Она не возражала. Остальные ничего не заметили. Мне было все равно, даже если бы и заметили. Кэрри болтала без умолку и наговорила массу вздора о красоте гор и о том, как она любит природу и хочет поселиться в Европе и никогда не возвращаться в Америку. Это вызвало целую дискуссию, и все они выступили против Кэрри. Не знаю, зачем ей нужно было все это говорить. Вероятно, просто чтобы поболтать. Меня ее рассуждения оставили равнодушным. Я знаю, что тот, кто подобным образом говорит о красоте, делает это ради того, чтобы произвести впечатление. Возможно, ей хотелось, чтобы я считал ее умной. Но ей достаточно было открыть рот, и сразу становилось ясно, что она неумна. Вполне достаточно того, что она хорошенькая — разве ей этого мало? Никто не ожидает от нее особого ума. Во всяком случае я. У темноволосой Мэри больше здравого смысла. Впрочем, ей же нужно как-то компенсировать то, что она некрасива.

После ленча мы поднялись на палубу и пролежали там до вечера. Билл ненадолго присоединился к нам, потом ушел. У него был с собой фотоаппарат, но почему-то Кэрри не так веселили его шутки, как вчера.

Остальные читали под тентом на другой стороне палубы. Джейк так и не появился. Возле нас почти никого не было. Кэрри лежала на боку, снова притворяясь спящей. Лежа рядом, я смотрел на нее и заводил разные пластинки на граммофоне, если она просила.