Летиция Коломбани - Сплетение

Смита слышала об этих грандиозных коллективных церемониях, когда далиты тысячами переходили в другую веру. Для пресечения этого движения, подрывающего основы власти, были даже изданы специальные законы, согласно которым желающие сменить религию обязаны получить на это разрешение, иначе им грозят юридические санкции. Смешно: все равно что просить у тюремщика разрешения на побег из тюрьмы.

Смита никак не может решиться на такой шаг. Она слишком любит своих богов, которым поклонялись и ее родители. Больше всего на свете она верит в заступничество Вишну: сколько себя помнит, утром и вечером обращает она к нему свои молитвы. Ему поверяет свои мечты, свои сомнения и надежды. Как ей отказаться от него? Без Вишну в душе у нее станет пусто, и ничем эту пустоту не заполнишь. Она осиротеет больше, чем осиротела после смерти родителей. А вот к родной деревне она почти не привязана. Эта загаженная земля, которую ей без отдыха приходится чистить изо дня в день, ничего не дала ей. Ничего, кроме голодных крыс, которых приносит по вечерам Нагараджан. Невеселая добыча…

Уехать, бежать из этих мест. Другого выхода нет.

Утром она будит Нагараджана. Он крепко спал, она же так и не сомкнула глаз. Она завидует его безмятежности: по ночам ее муж похож на озеро, гладь которого не нарушит ни одна волна. Сама же она часами не находит покоя. Ночная тьма не облегчает ее мук, а наоборот, словно отражает их, усиливая их действие. В темноте все представляется трагичнее, безысходнее. Часто в молитвах она просит, чтобы боги остановили этот вихрь мыслей, не дающий ей покоя. Иногда она так и лежит всю ночь с широко раскрытыми глазами. Нет у людей равенства перед сном, думает она. Ни перед чем у них нет равенства.

Нагараджан просыпается с ворчанием. Смита стаскивает его с постели. Она все обдумала: им надо уехать из деревни. Им самим от этой жизни ждать нечего: она все отняла у них. А вот Лалите еще не поздно, ее жизнь только начинается. У нее все есть, кроме того, что отнимут у нее другие. А Смита этого не допустит.

Жена бредит, думает Нагараджан, опять не спала всю ночь. Смита настаивает: им надо переехать в город. Она слышала, что там далитам полагаются специальные места в школах и университетах. Места для таких, как они. Там Лалита сможет попытать счастья. Нагараджан мотает головой: город – это иллюзия, пустой сон. Далиты там живут как бездомные, прямо на тротуарах или в бидонвилях, которые размножаются на окраинах больших городов, словно бородавки на подошвах. Здесь, по крайней мере, у них есть еда и крыша над головой. Смита кипятится: здесь они едят крыс и собирают дерьмо. А там они найдут работу, будут вести достойную жизнь. Она готова попробовать, она – храбрая, выносливая, она пойдет на все, примет все, что ей предложат, – только бы кончилась эта жизнь. Она умоляет его. Ради нее. Ради всех них. Ради Лалиты.

Нагараджан окончательно проснулся. Она что, совсем с ума сошла?! Думает, что может вот так распоряжаться собственной жизнью? И он напомнил ей жуткую историю, которая случилась несколько лет назад и взбудоражила всю деревню. Дочка соседа, тоже из далитов, решила уехать в город учиться. Джаты поймали ее, отвели на дальнее поле и в течение двух суток насиловали ввосьмером. Когда она вернулась к родителям, то с трудом могла ходить. Родители подали жалобу в панчаят – сельский совет. Но там, естественно, заправляют джаты. Ни женщин, ни далитов там не найдешь. Каждое решение, принятое советом, имеет силу закона, даже если оно идет вразрез с индийской конституцией. И решения эти никогда не оспариваются. Совет предложил семье денег в возмещение моральных издержек и за то, что они заберут заявление, но девушка не захотела брать плату за свой позор. Отец сначала встал на ее сторону, но затем уступил давлению общины и в конце концов покончил с собой, оставив семью без средств к существованию и обрекая жену на вдовство. Вместе с детьми ее выгнали сначала из дома, а потом и из деревни. Они так и кончили в полной нищете в придорожной канаве.

Эта история Смите известна. И нечего о ней напоминать. Она знает, что здесь, в ее родных местах, изнасилованные женщины считаются виноватыми. С женщинами тут вообще не считаются, а уж с далитами и подавно. К ним нельзя прикасаться, даже смотреть на них нельзя, а вот изнасиловать – пожалуйста. И это делают без стыда и без совести. Мужчину наказывают за долги, насилуя его жену. А того, кто заводит какие-то отношения с замужней женщиной, наказывают, насилуя его сестер. Изнасилование – мощное оружие, оружие массового поражения. Некоторые считают это эпидемией. Много шуму наделало недавнее решение сельского совета в одной деревне неподалеку отсюда: двух молодых женщин осудили за то, что их брат уехал с чужой женой, принадлежавшей к тому же к высшей касте. Несчастные сестры должны были быть публично раздеты и изнасилованы. Приговор был приведен в исполнение.