Дуровъ - Все схвачено

Никаких аллюзий! Так, мысли вслух.

Операцию назвали «Женитьбой». Почему?.. А вот почему.

Военный пилот большой самолет вести не мог, квалификации не было, поэтому выбрали для угона банальный «кукурузник», а поскольку в этом «кукурузнике» должна была лететь единая компания, то она, по легенде, летела на свадьбу…

Очень наивно и опять подставой пахнет. Как честно сообщают конторские аналитики из года десятого, не исключено, что рейс из Града в Городок был специально сочинен их коллегами из семидесятого года. Взлететь им, естественно, не дали, тут же повязали всех. Событие произошло в июне семидесятого, в грядущем декабре состоится суд над угонщиками. Двум лидерам группы, пилоту и «отказнику» – смертный приговор, остальным – от десяти до пятнадцати лет. Смертный приговор позже был заменен на пятнадцать лет заключения…

Эти бумажки жечь не станем, сэкономим последнюю спичку. Эти бумажки вполне могут сработать в пользу Очкарика. В понимании Легата – в пользу. Очкарик, не исключено, думает иначе. Что ж, дело Легата – попытаться переубедить Председателя Конторы. Смертную казнь не присуждать изначально, а не заменять потом. Тем более что ребятки из Конторы подложили в папочку справку о том, что примерно в это же время на заграничном юго-западном полуострове Континента террористы напали на тамошний самолет, кого-то даже убили, их повязали и приговорили, естественно, к смерти. Но тут вдруг безжалостный Пиренейский Диктатор взял да отменил им смертную казнь. И футурологический факт сей – тоже аргумент для Очкарика, а уж ему – толковый аргумент для Генерального.

Смертный приговор фигурантам «Женитьбы», как сообщают завтрашние конторские, был отменен? Так пусть его вообще не будет, пусть будет страшный «пятнарик» и все-таки жизнь, но это пролоббирует у Генерального лично Очкарик – задолго до рождественского подарка Пиренейского Диктатора.

И не стоит, думал Легат, обвинять себя в прагматизме, цинизме etc. Что сделано, то сделано. Но оно будет сделано не без пользы для человека, который – вот каприз! – симпатичен Легату.

Проехали. Что еще?

Вот и еще! В октябре великому бытописателю лагерной жизни присудят Главную Европейскую премию по литературе. Естественно, начнется гон. И на великого конкретно, и на всех менее великих писателей, которые чего-то не так написали, чего-то имели в виду, где-то фигу в кармане зажали… Гон не остановить. Но хоть самую малость сдержать гончих – возможно. Тем более что история отечественной литературы прекрасно доказывает, что и в пору гона можно было честно работать. И не уезжать за рубеж, восхваляя тамошнюю свободу, потому что все равно абсолютное большинство уехавших начнет в конце восьмидесятых и далее возвращаться домой. Мало кто приживется на Западе…

Выучить чужой язык так, чтоб писать на нем не хуже, чем на родном – этот подвиг практически уникален.

Фамилия уникума известна миру.

А то, что тебя читают «из-под полы» на Родине, а кое-кого еще и гнобят за то, что он читал – счастье сомнительное. Легат плохо себе представлял какого-нибудь своего коллегу и знакомца по писательскому ремеслу, который гордился бы тем, что за чтение его романа, например, пару десятков бывших соотечественников загнобили органы. Кого – покруче, а кого – слегка.

Это уж не гордость никакая, это мазохизм разбавленный садизмом…

А между тем – finita. Нет больше в папке документов. А стало быть, и конкретных советов искать негде. Разве только в собственной памяти, но она плохо держит события семидесятого…

Скупы аналитики Директора, ох, скупы! Три события всего, а до конца года еще жить и жить. Или это генеральная линия Конторы из десятого года: упор на диссидентское движение? Оно, выходит, самое страшное – на взгляд из будущего? Легат так не считал. Он худо-бедно знал, что семидесятые – это в первую очередь постепенное экономическое падение страны чуть ли не во всех областях: от сельского хозяйства до строительства. И не диссиденты в том виноваты! Легат делил – по собственному разумению! – период правления Бровастого на две части, и пограничная линия – события в Златом Граде в шестьдесят восьмом. Именно события – во множественном числе, ибо они растянулись на весь год.

Их можно было как минимум предвидеть, но предвидение не было слишком развитым чувством у лидеров Партии. А ведь стоило только назад оглянуться и даже недалеко. Хотя и в «далеко» полно примеров. Ну, никогда и никакая Власть свой народ не любила! И оттаптывалась на нем – по полной. Всегда…