Дуровъ - Все схвачено

– Негативных тоже хватало, – почему-то печально сказал Очкарик.

– А что вы хотели?

– Вы… я обращаюсь к вам как к человеку… ну, мягко скажем, не местному… вы хорошо знаете историю вопроса?

– Историю несостоявшейся реформы?

– Пусть так.

– Ну-у, читал… разные источники… были и «за» и «против»… Вот, кстати, главный идеолог реформ Срединного государства считал, что реформа сама по себе хороша…

– Черт с ним, с идеологом, восток – дело тонкое, прав красноармеец из нового фильма. Что хорошо для Срединного, для нас – отрава… Всего лишь – вариант поговорки, не понимайте буквально… Судя по всему, вы – не экономист. Я – тоже. Но поверьте мне, я внимательно и подробно изучал то, что было придумано неким профессором и что взял на вооружение Предсовмина. И в теории были серьезные проколы, даже мне видные, а уж в реальном ее воплощении… что успел Предсовмина воплотить… там оказалось просто не паханое поле и для приписок, и для двойной бухгалтерии, и для откровенного воровства… Теория, дорогой товарищ Легат, это всего лишь – теория. До практики любой теории идти и идти. И все лесом… Да, к слову, вы слыхали о Кибернетике?.. Знаете, что он тоже предлагал свой вариант реформы экономики, так сказать, кибернетический вариант?

– Я читал об этом.

– Вот его замысел был, на мой непросвещенный взгляд, куда более любопытен – как минимум и перспективен – как оптимум. Но… – Очкарик развел руками.

– Дорого и долго?

– Наверно, так. У нас всегда предпочитают подешевле и побыстрее, а быстро, как известно, только кошки родятся…

– Вы не любите Предсовмина?

– Извините, но ваш вопрос некорректен. Я не оперирую понятиями «люблю – не люблю». Для меня был и остается главным критерий качества: дела, идеи, человека, наконец. И уж простите, я не обсуждаю за глаза своих коллег.

Легат чувствовал себя дубовым профаном – раз, бестактным хамом – два и просто нахалом – три. И как ни смешно, самим собой – семнадцатилетним, не ведающим ни хрена о грядущих сорока годах…

– Это вы меня извините, – сказал он и впрямь виновато. Чувствовал свою вину, не играл ее. – Просто ваше время – это и мое время. И где-то в нашем с вами городе существую я, которому нынче семнадцать лет. И этот «я» ни сном ни духом не ведает о реформе Предсовмина и абсолютно не боится вашей Конторы не потому, что чист душою и Родине предан, а просто потому, что знаний, кроме школьных и спортивных, у него – никаких. Но это его время. Может быть, в большей степени, чем ваше, потому что он молод и жизнь его прекрасна и бесконечна по определению. Но это уже давно не мое время, увы. А хочется, чтоб мое…

– Так оставайтесь, – мягко, без улыбки предложил Очкарик. – Работы много и работа интересная…

– Не сомневаюсь, – сказал Легат. – Но вряд ли воспользуюсь вашим предложением. Трудно жить, зная все про завтра, послезавтра, после-после… И неинтересно. Пусть я буду тем, кто я есть. То есть пришельцем из будущего. Которое вроде бы и не настало еще, но существует и прекрасно себя чувствует! Этакий парадокс… Я хочу быть с вами честным, если это не страшно, учитывая вашу работу… – поднял ладонь, отгородился от явной попытки Очкарика возразить ему. – Я хочу успеть принести максимум пользы вашему… ну и нашему тоже делу за тот срок, который мне станет по силам. Если это получится – раз, и если это будет именно пользой – два. Но в первую очередь я хотел бы принести лично вам хоть какую-то реальную, а не виртуальную пользу, ибо мое представление о получаемой вами информации, скажем мягко, не слишком позитивно. Я не буду врать, не договаривать, не доносить до вас ту информацию, которую предназначат вам мои кураторы из… – поискал термин, нашел, засмеялся: – Как лучше: с того света или с этого света? Я для вас, фигурально выражаясь, – пришелец с того света, но и вы для меня – житель того света. Кто прав?

До сей поры молча слушающий Очкарик тоже вдруг засмеялся – коротко.

– Очень относительные понятия, оказывается, – сказал он, не снимая улыбки с лица. – Где тот свет, где этот… А выходит, что все зависит от точки зрения. Она у каждого – собственная, взлелеянная… Хотя, может, и ошибочная… Смотрите, мы с вами из разных эпох, уму неподъемно – каких разных! А ведь мы, как я понимаю, физически – ровесники, так?

– Я старше вас, товарищ Председатель. На целый год…

– Давайте договоримся: пока мы с вами здесь… ну, там где вы школу только окончили… мы – на этом свете. А у себя дома, в будущем, можете легко считать его – тем. И давайте закончим упражнения по русскому языку. Вернемся к делу. Благодарю за желание принести лично мне зримую пользу, но, поверьте, это – дело десятое. Хотя я благодарен вам… И все же ваши планы, Легат?