Наталья Нестерова - Воспитание мальчиков

Что касается Никиты, то ларчик просто открывался: мы как-то обсуждали с мужем статью в иностранном журнале про технологию попрошайничества, вспоминали смутные картины детства: по проходу трамвая катит на деревянной тележке с подшипниками безногий калека, инвалид войны, просит добрых людей помочь, кто чем может, пострадавшему на фронте. Потом калеки-инвалиды-попрошайки исчезли. Неужели приют на острове Валаам смог всех уместить?

Никита намотал на ус полезную информацию. И на автобусной остановке рассказывал, что мама его в больнице, а папа пьет водку и каждый день бьет их, что они с братиком хотят поехать к бабушке, которая тоже больная, но будет их кормить. Принять моих детей, хорошо одетых, за голодных сироток? Но факт остается фактом: народ отвалил им столько денег, что карманы шорт разбухли от серебра и меди. Разбогатеть оказалось очень просто.

К нашему счастью, на железнодорожной станции Бирюлево мальчики заплутали в подземных переходах и в выходах на платформы. Им все время попадалось «На Москву» и «На Москву», что никак не соответствовало идее настоящего путешествия. Денег у них было предостаточно, на автобусе поехали до «Коломенской», где мы раньше жили в съемной квартире и где находился их первый детский сад. Обошли его по периметру, вспомнили девочку Настю, которую все ребята рвались катать на санках, потому что Настя с родителями недавно вернулась из-за границы и расплачивалась с «тягловой силой» жвачками. Никита сказал, что несколько раз переворачивал Настю в сугроб, а Митя заявил, что, не дождавшись своей очереди, просто заехал Насте по башке, чтоб не воображала. Тогда воспитательница, кстати, на Митю накричала, а бедную Настю пожалела, ничуть не озаботившись барскими утехами девочки. Настины родители подмасливали персонал детского сада импортной дребеденью, вроде ярких пластиковых пакетов.

У станции метро Никита и Митя с важным видом подошли к газетному киоску, один купил газету «Правда», другой — «Известия». Названия привычные слуху, ведь бабушка и папа постоянно обмениваются: «Женя, ты прочитал "Известия"? Я возьму?» — «Конечно. "Правда" на столе в кухне, Александра Семеновна».

Подкрепились пончиками, мороженым. Спустились в метро, купили жетоны — все как взрослые, денежные, самостоятельные. Вышли на станции «Царицыно». Там по периметру площади десятки автобусных маршрутов, развозивших людей по московским окраинам. Опять-таки, к нашему счастью, ребята знали, где наша остановка и на автобус с каким номером надо садиться. Время для детей летит быстро, им казалось, что отсутствовали недолго, что бабушка не заметит, как ушмыгнули со двора, что вернутся домой до прихода родителей как ни в чем не бывало.

Гнев (точнее сказать — испуганная ярость) отца был нешуточным. Выдергивая ремень из брюк, Женя орал, часто повторяя глагол «узнаете»:

— Вы узнаете, как убегать из дома! Вы узнаете, как побираться! Вы узнаете, где раки зимуют! Вы узнаете, как маму и бабушку доводить до валерьянки!

Первым экзекуции подвергся Никита, с которого рывком были содраны шорты так, что оголилась нежная детская попка. Я закрыла глаза, потому что вмешиваться было нельзя. Женю трясло от гнева. Женя очень сильный физически и спортивно развит. Когда мы учились в университете, его просили выступать за честь факультета журналистики на всех соревнованиях: от легкой атлетики до лыжных кроссов.

Хлоп! Жуткий удар. Хлоп! Потише, но Никита заойкал.

Открываю глаза, чуть не падаю в порыве остановить мужа-изувера. То есть посылаю тело вперед, но вовремя торможу.

Женя бил через раз. Хлоп (изо всей мочи) — по столу, хлоп — по Никите (с минимальной силой). Со стола полетели книжки, грохнулась настольная лампа, но Никита нисколько не пострадал.

В качестве повторяющегося звукового сопровождения при каждом «хлоп!» теперь выступал глагол «запомните».

Женя кричал:

— Вы запомните, как удирать из дома! Вы запомните, как прикидываться нищими! Вы запомните, как газеты покупать!

Женин гнев клокотал недолго. Пришла очередь младшего, Мити. Папа выдохся. Потряс перед Митиным носом кулаком и ремнем:

— Ты понял? Следующий раз тебе еще больше достанется! Живого места на заднице не оставлю!

— Да, папа, я понял.

— Скажи, что следующего раза не будет, — тихо подсказала я.

— В следующий раз, папа, мы…

— Митя! — прошипела я.

— По стенке размажу, — размахивал Женя ремнем в воздухе, — и маме с бабушкой соскребать не разрешу.