Мастер Чэнь - Магазин воспоминаний о море

Сергей Сергеевич посмотрел на меня с наклоном головы и вздохнул.

— Интересно, как там живет мой заклятый друг, американский посол на Филиппинах Николас Платт… — неожиданно проговорил он, — Совсем небось песок из него сыплется…

— Да не очень-то и сыплется, — оживился я. — Платт — председатель Азиатского сообщества Америки. Нью-Йорк, Парк-авеню, там еще флаг такой висит со львом китайского облика… Николас не так уж плох, читает речи…

— О, как интересно. Ну, дай ему бог… Так вот, я тогда, честно говоря, решил: а не избавить ли мне себя от будущего неудовольствия начальства? Подошел я к Платту на приеме, распустил павлиний хвост.

Галеон, письмо Горбачеву… Мир без границ… Он внимательно так слушал и кивал, кивал…

— Не понял, — сказал я.

— Ну а тогда вы и совсем бы не поняли, вы ведь только начинали карьеру. Зато я не ошибся. Это они на уровне Буша-старшего с Михаилом Сергеевичем, может быть, о чем-то хорошем договаривались. А на нашем, обычном уровне, как резали у нас в ту светлую эпоху подметки на ходу, так и… Да и сегодня, в общем-то. Очень, знаете ли, важно смотреть — а как они себя ведут на уровне третьих стран? Да как вели, так и ведут. Так вот, семейка Элизальде делала ровно то же, что Эдди. Продавала воздух тому, кто дороже и быстрее купит. Вы не знали, это позже выяснилось, что уже через месяц после нашего с послом разговора пара американских корпораций по наводке Платта скупила у семейства Элизальде несколько пакетиков акций, спасла их этим от больших финансовых неприятностей, как я слышал. И в придачу подгребли под себя тот самый фонд имени манильского галеона. Ко всеобщему удовольствию. Ну а потом американцы сделали то, что от них ожидали. Подсчитали расходы и доходы, тут еще вулкан и прочие дела, и… в долгий ящик. А сейчас чей галеон плывет — да вот я вижу одного человека, который это может знать… Ну, мы еще поговорим…

И Сергей Сергеевич, с прямой спиной, ушел от меня по отполированному паркету.

Если бы не этот разговор, я, возможно, так и считал бы, что история с галеоном завершилась совсем иным образом. И совсем в другом году. Кажется, в девяносто втором. Когда я был рад любому заработку — но особенно если удавалось наняться переводчиком, например, в какую-то поездку на Филиппины. Потому что оторваться от этой страны сразу я не мог. Ну а в работе переводчика самое веселое — это когда удается сбежать от нанимателя, даже за счет сна, выйти из отеля на набережной и пойти…

Да вот хоть на Филсайт, в шум и дым.

Филсайт (сегодня его больше нет) — это была большая ярмарочная площадь на насыпных территориях вдоль моря. Колесо обозрения, клоуны, комната ужасов — по филиппинскому обычаю, все куплено подержанным в каком-нибудь техасском городке.

Правда, дым — это уже не Техас. Они всегда едят что-то пережаренное и не очень аппетитное, эти филиппинцы, — на копеечных ярмарках в любом случае это так. Доведенные до хруста куриные ножки, орехи в кипящем масле с дольками чеснока.

Этот удушливый дым завивался вокруг ярмарочных железяк и…

Двух мачт корабля.

Он стоял на суше, на подпорках, весь из дерева, с мощной приподнятой кормой. Подняться на борт стоило пять песо, детям бесплатно. Можно было зайти в каюты. Посмотреть на медную табличку с названием — «Инфанта Филиппина», где имя Эдди было в самом низу, мелкими буквами. А большими — слова о том, что это точная копия манильского галеона, с оригинала какого-то, что ли, тысяча семьсот второго года.

Где-то на киле этого аттракциона, я знал, были две моих зарубки. Киль был настоящим. Дальше — борт делался явно не из дерева якал, и между досками были щели в кулак шириной.

Вот и все, подумал тогда я.

Но главное было не в том, что проект умер. Еще был — размер.

Корабль можно было обойти за пять минут. Да его было сразу и не заметить среди огней, едкого дыма и крон деревьев с мигающими огоньками, чертовых колес.

И еще фонарных столбов.

Мачты были ненамного их выше.

Ну конечно. Галеоны были высокими кораблями — целых три палубы, это все благодаря драгоценному балласту, делавшему их устойчивыми. Но по длине они никогда не превышали шестидесяти метров. Да, больше любых других кораблей — того времени.

Просто я не фиксировал в голове эти самые шестьдесят метров. Не думал о том, что это такое.

Оказывается, так мало.

Если бы этот позорный муляж, эту копию в масштабе один к одному, спустили бы на воду Манильской бухты в паре десятков метров отсюда, и она проплыла бы пару сотен метров среди яхт, сухогрузов и катеров (пока не затонула), ее там никто бы и не заметил.