Наталья Иванова - Новый Белкин (сборник)

Айрапетов аж вскипятился:

– Ты мою жену не трогай! Я тебе про другое, а ты не слушаешь. Ну и не надо.

Поссорились. В квартире в коридоре столкнутся – отворачиваются в разные стороны.

Иона первый примирился:

– Варткес Ваганович, извините меня, как старший по возрасту.

Айрапетов на мировую пошел, но прежней дружбы не стало.

В одной смене работают – спасибо-пожалуйста исключительно по необходимости. Тяжело.

Ну, ничего.

Жил Иона совершенно один. На работу – с работы. Так что Айрапетов ему замечание сделал правильно. И насчет семьи намекнул совершенно верно. Но, скорее всего, на Иону не понадеялся в смысле понимания, а сам что-то обсудил с Пичхадзе. Потому что тот стал пристально смотреть на Иону и разговаривать со значением: откуда родом, чем занимался до войны, как был на войне, почему приехал в Москву, какую занимает жилплощадь. И не сразу – а помалу, помалу, спросит одно – и вроде дальше неинтересно.

Иона, конечно, сразу почувствовал, что его пытают, и сам для себя решил, что Пичхазиха взялась пристроить к нему, как к завидному жениху, какую-нибудь свою кандидатку. Ну, пусть. Даже интересно. Иона отвечает на поставленные вопросы, но в разговорной манере, не как в отделе кадров. Шутит при этом, только не через край, а тактично, с мерой вещей.

Наконец Пичхадзе говорит ему прямо:

– Хороший ты парень, Иона. И красивый. И порядочный. Я за тобой с первого дня наблюдаю. Лишнего не скажешь. Чужого не возьмешь – свое положишь. У меня есть тебе невеста. Такая девушка, если сразу не умрешь от счастья, так сто двадцать лет будешь с ней счастлив. Приходи завтра ко мне домой – на обед.

– Так суббота, я как раз на смене.

– Поменяйся, хоть с Айрапетовым. Приходи обязательно.

И написал адрес на бумажке. Улица Расковой. А на словах пояснил:

– Спрашивай Старую Башиловку. Нас переименовали в честь героини-летчицы, еще не все усвоили.

Иона прибыл без опоздания. А там – еврейская суббота. Самая настоящая. Пичхадзе в ермолке, жена его в парике, трое гостей, кроме Ионы: мужчина, тоже в ермолке, женщина – одного с мужчиной возраста, и девушка, совсем молоденькая.

Пичхадзе познакомил Иону:

– Это Израиль Исаакович Кременецкий, это его жена – Хана Гедальевна, это их дочка Софочка. А это – герой войны, орденоносец, Иона Ибшман. А это – моя жена – дорогая Серафима Ефимовна. Будем все знакомы.

Сели. Жена Пичхадзе зажгла свечи в семисвечнике. Пичхадзе прочитал молитву. Разлили вино.

Пичхадзе сказал:

– Гут шабес!

Выпили, стали кушать.

Холодные закуски лились рекой, суп с клецками, рыба фаршированная, и так далее. А сервировано не хуже, чем в «Национале».

Хана Гедальевна вставила:

– Моя Софочка отменная хозяйка, настоящая еврейская хозяйка. Мы не то что совсем кошер соблюдаем, но стараемся. У нас семья такая, что традиции уважаются от поколения к поколению. Софочка идиш знает в пределах разумного. А вы, Иона, как?

Иона возьми и брякни:

– Их хоб форгесн. Я после войны не могу слышать еврейской речи. Потому что она сильно смахивает на немецкий язык. И потом, столько горя из-за этого людям еврейской национальности! Говорят, что немцы евреям это сильно ставили в вину, что идиш похож на немецкий.

– Что вы говорите, Иона! – Хана Гедальевна выкатила глаза от удивления: – При чем тут язык, хоть и идиш? Разве за язык убивают?

Иона пожал плечами:

– Не знаю. Но давайте про грустное не говорить за этим прекрасным столом. Давайте выпьем за знакомство.

Хорошо посидели. Кременецкий с Пичхадзе говорили между собой, потом перешли в другую комнату. Иона слышал, как читали на еврейском Тору или еще другое священное, по тону было ясно. Старшие женщины между собой что-то обсуждали. А Иона с Софочкой перекинулся парой слов насчет передать соли. И все.

Иона под конец вроде сделал предложение, чтобы всем потанцевать, но ответа не получил.

Софочкина мамаша кривовато улыбнулась:

– Мы уже старые, а у Софочки от музыки и так голова кругом идет от шума – она музыкальный работник в пионерском доме.

В понедельник, не в свою смену, Пичхадзе пришел в «Националь» и пальцем поманил Иону в глубину гардероба.

– Ну, Иона, ты сильно понравился Софочке. Но еще главнее, ты понравился маме Кременецкой. Она в семье играет главную дудку. Ну как, рад?

– Конечно, рад. Скрывать не буду. И Софочка мне понравилась. Интересная девушка. Что дальше?

– А дальше то, что я прежде не выяснил у тебя главный вопрос. А теперь меня Хана Гедальевна спрашивает. Ты мне прямо скажи, Иона, ты обрезанный?