Руслан Белов - Встретимся через 500 лет!

– И что вы думаете по этому поводу?

– Думаю, это мне привиделось.

– Почему вы так думаете?

– В голове того садовника не было вас, моих маленьких серых клеточек, подвигающих меня на подвиги.

– В самом деле?!

– Да. Ум его был чист, в нем сидели лишь удовлетворение от физической работы, предвкушение хорошего обеда и сладкой ночи с мадам Вюрмсер.

– Со старшей медсестрой Вюрмсер? Восхитительно! Нам она нравится много больше вашей мадмуазель Генриетты… Попытаетесь увидеть эту ночь, мы вас умоляем!

– Хорошо, – не сразу согласился Пуаро. Глубоко подышав, он закрыл глаза, отдался проникающему воображению. На этот раз оно показало, что в столовой его ожидают Рабле, бок индейки по-царски, пирог с осетриной, а на десерт – клубничное мороженое.

С удовольствием пообедав в опустевшем зале, Пуаро согласно графику сменил Гастингса, наблюдавшего за Третьим корпусом. В полночь на пост вновь заступил капитан. В четыре ночи он явился к Пуаро.

– Что с вами, Артур? – воскликнул тот, отметив, что напарник выглядит более чем растерянным.

– Пойдемте в парк, я хочу вам кое-что показать. И больше не спрашивайте меня ни о чем.

Пуаро пожал плечами. Торопясь, оделся, двинулся за Гастингсом, не ставшим его ждать.

Капитан, не обращая внимания на покрывшиеся ледяным хрусталем деревья, повел его, как сыщику показалось, к «Дому с Приведениями». Однако до жилища мадам Пелльтан и ее дочери они не дошли. На полпути к нему Пуаро остановился, как вкопанный:

– О, господи, что это такое?!

Она лежала в снегу, белизной ему не уступая. Обледенелые руки лежали рядом, неестественные в своем самоопределении. Разверстая страшными ударами грудная клетка щетинилась железными ребрами.

– Видите, Пуаро, на лбу у нее нарисован единица с минусом! – подрагивающим перстом указал Гастингс. – Я ж говорил, над нами смеются! Минус единица!

– Шалтай-болтай сидел на стене, Шалтай-болтай свалился во сне… – чтобы успокоиться, продекламировал Пуаро, глядя на единицу с минусом, выведенную на челе низвергнутой Афродиты. – Артур, мне кажется, мы в сумасшедшем доме. Скажите мне, что это не так.

– А мне не кажется, я в этом уверен. Только безумный вандал мог уничтожить статую, которую любили все.

– Я любил…

– Вот-вот.

– Вы считаете, что вандал хотел досадить мне? – пристально посмотрел Пуаро.

– Да. Думаю, найти его сможет любая купюра в сотню франков.

Пуаро задумался. Так думать умел он один. Этот процесс напоминал ему складывание пазла из отдельных фрагментов.

– Помните, Гастингс, вы предлагали мне тайно посетить кабинет профессора? – наконец, проговорил сыщик.

– Помню.

– Тогда этот визит был несвоевременным. Теперь же мы имеем все, что нужно. То есть вопросы, ждущие ответов, раннее утро, крепкий сон у сторожей, и прекрасные отмычки, которые я обнаружил вчера в кармане своего парадного фрака.

– А вы уверены, что они подойдут к дверям профессорского кабинета? В них замок похитрее, чем таковой на дверях «Дома с приведениями».

– Я знакомился на досуге с теорией взлома – ведь эта дисциплина крайне важна для каждого уважающего себя сыщика. И потому скажу, что эти отмычки есть само совершенство.

– Возможно, это так.

– Возможно?! Вы же использовали их? И успешно использовали?

– Этого успеха мне пришлось ждать почти час, – смущенно улыбнулся потомственный аристократ.

– Я подожду вас у себя.

– Не стоит, Гастингс. Идите к себе, примите душ и ложитесь спать.

– Как скажете, мой друг. Вот, возьмите фонарик, он вам пригодится.

В Эльсинор они проникли через черный вход – Пуаро боялся разбудить Жерфаньона, дремавшего на своем посту в остекленном закутке вестибюля, и хотел испробовать отмычки. Дверь поддалась легко, заржавленный замок, сдаваясь, подло скрипнул, рванув непрочную ткань предутренней тишины. Когда Пуаро закрыл дверь изнутри, Гастингс шепотом пожелал другу удачи, и они разошлись: капитан отправился к себе, Пуаро на цыпочках пошел к кабинету профессора Перена.

С замком ему пришлось поработать до холодной испарины на лбу. Он поддался, когда сыщик, решив, что у него ничего не получится, бессильно произнося «fuck you! fuck your mother! fuck your father!», клял себя за то, что познакомился с техникой взлома запорных устройств лишь теоретически. Интересовавшая его история болезни нашлась в правом нижнем ящике стола. Увидев фото на лицевом листе, – фонарик светил ярко – Пуаро прошептал: – «Этьен Падлу! Madhouse [64]…»