Руслан Белов - Встретимся через 500 лет!

– Рецепт не подскажешь? – вынул Пуаро из кармана записную книжечку с золотым карандашиком. – Может, пригодится? В нашей сыщицкой жизни всякое бывает.

– Это просто, месье. Возьмите килограмм свежей телячьей печени, полкило кровяной колбасы, порежьте, соответственно, на пластики и кружочки, вымочите в трех литрах холодной воды – это нужно для того, чтобы требуемое пахло соответственно…

У Гастингса началось обильное слюноотделение.

– Вот почему паштет был таким безвкусным! – обратив возмущенное лицо к Пуаро, оборвала дочь мадам Пелльтан. – Она вымочила печень! Вместе с домашней колбасой, о которой я мечтала с момента своего заключения в санатории! В кои веки знакомая из поселка, презентовала мне немного печени и колбасы, – муж ее недавно забил быка, – а эта дрянная девчонка вымочила их в ведре для…

– Ну, замочили колбасу, – не дав ей договорить, обратился Пуаро к Люсьен. – А дальше что?

– Потом, помешивая, надо всыпать в получившуюся жидкость полтора стакана белой муки и пакетик кармина. Перед окончательным смешиванием не забудьте влить два куриных яйца – они придадут игрушечной крови нужную консистенцию.

– Не забуду, – записал Пуаро «разм., доб. 2 я., разм.». – А где в это время была мама?

– Когда не спится, я прогуливаюсь, – высоко подняла подбородок женщина. – И вчера ночью прогуливалась.

– И у статуи Афины столкнулись с Джеком Потрошителем? И тут же, на скамейке, он сделал вам татуировку.

– Нет, на скамейку он меня, полубесчувственную, принес уже татуированной, – опустив подбородок, неожиданно для Пуаро и Гастингса созналась мадам Пелльтан. – И это был месье Бертран.

Мадам Пелльтан знала, что красивым женщинам верят, что бы они ни говорили.

– А можно на нее взглянуть?

– На татуировку?! Да бога ради! – темно усмехнулась мадам Пелльтан, прежде чем обеими руками распахнуть пеньюар.

Грудям мадам Пелльтан и ее животику позавидовала бы и Даная, за ночь с которой Зевс расплатился золотым дождем [61].

«Столько женских животиков и грудей, сколько мне пришлось увидеть за последние три дня я, считая материнскую, не видел за всю прожитую жизнь. Еще несколько таких демонстраций, и я побегу через горные перевалы подписываться на «Плейбой», причем на несколько лет вперед», – иронично подумал Пуаро, пытаясь оторвать взгляд от пупка мадам Пелльтан, призывно таившегося в мягчайшем женском жирке.

Оторвать взгляд от пупка мадам Пелльтан ему помог взгляд мадам Пелльтан, ставший чересчур снисходительным, и потому уловленный периферическим зрением маэстро сыска. А также две надписи. Одна – «вместе» под грудью, другая, – «Николь» – под животиком. Увидев их, Пуаро вспомнил татуировки Катэра. Они – садовника и Николи, совпали как две половинки одной банкноты.

«До гроба вместе

Франсуа и Николь»

– А цифра «один»? Где он ее поставил? – спросил Пуаро, догадываясь, чем ему ответят.

Глаза мадам Пелльтан загорелись бесовским блеском. Поднявшись с дивана, она изобразила пару па канкана, то есть повернулась к мужчинам спиной и круто согнулась, одновременно высоко подняв рукой полу пеньюара.

Сначала Пуаро увидел жирную единицу, аккуратно вытатуированную на левой ягодице женщины, а потом уж зад целиком. Весь он был исколот иглой.

– Попа, несомненно, мировое достояние, – подумал он, чувствуя себя законным акционером последнего. И заключил, обращаясь к мировому достоянию:

– С вами все ясно. И потому предлагаю вернуться к кукле Шлехти.

– Хотите еще раз ее осмотреть? – оживился Гастингс.

– Нет. Я хочу услышать от мадмуазель Люсьен, как все произошло. Значит, когда «кровь» приготовилась, вы пошли наверх поиграть в Потрошителя…

– Да. Подойдя к парадной двери, обнаружила, что она открыта. Осторожно поднявшись в фойе, увидела его, – указала подбородком на Гастингса. – Он сладко спал на диване. Естественно, присутствие постороннего меня озадачило, я задумалась, что делать. И сразу вспомнила о пульверизаторе, который, недавно прогуливаясь, нашла у «Трех Дубов». Он так приятно пах, что, принеся его сюда, я не удержалась и прыснула себе в лицо…

– И, не упав еще на пол, заснула, – покивал Гастингс. Затем посмотрел Пуаро в глаза и сказал:

– Я вспомнил, где я слышал этот запах, и слышал неоднократно.

– Где? – взгляд Пуаро сделался металлическим.

– В кабинете лекарственного электрофореза. Этим веществом профессор Перен усыпляет пациентов, чтобы усилить действие процедуры или гипноза.