Аманда Проуз - История матери

– Потому что… – Джессика старалась объяснить свои чувства, не желая показаться слишком старомодной, зная, что это лишь рассмешит ее лучшую подругу. – Потому что он отнюдь не пузырь. У меня уже больше тринадцати недель беременности, и у этого пузыря часто бьется сердце, он может шевелить руками и ногами, и у него есть отпечатки пальцев! – Джессика почувствовала, как волна счастья прокатилась по всему ее телу. Она положила руку на живот. – Это невероятно, не правда ли? – Она засияла. – Завтра у нас ультразвуковое исследование! Я не могу дождаться! – Она захлопала в ладоши.

Полли положила крекер с сыром на стол.

– Ты не против, если мы перестанем говорить об этом?

Джессика обняла подругу за спину.

– Разумеется, родная. На тебя это нагоняет скуку?

Полли замотала головой.

– На самом деле нет. Меня от этого тошнит!

– Как тебя может от этого тошнить? Господи, Полли! – Джессика покачала головой.

Подруга пожала плечами.

– Просто тошнит. То есть не думаешь ли ты, что все это немного противно, когда процессы происходят в твоем теле? Ты выращиваешь новое живое существо! Это неестественно.

Джессика снова покачала головой и, подняв ноги, положила их на стул.

– Нет, это любопытно, прекрасно и волнующе! И на самом деле, Полли, в мире нет ничего более естественного. В этом наше предназначение.

– Твое – возможно. А я думаю, что обойдусь. Мне нравится моя грудь, которую не нужно прятать в панцирь, и я решительно не хочу иметь целлюлитные складки – моим бедрам они категорически противопоказаны. И даже не говори мне ничего о грудном вскармливании. – Полли сделала вид, что ее тошнит.

– Я жду не дождусь, когда смогу кормить своего ребенка. – Джессика ощутила, как напряглись ее соски при этой мысли, с нетерпением ожидая предвещаемой ею близости.

Полли пристально посмотрела на подругу.

– Но не думаешь ли ты, что грудь слегка…

– Слегка что?

– Слегка сексуальна. Да, именно это я имею в виду. – Она выдохнула. – Когда я представляю свою грудь, я вижу, как она сексуальна, и не могу вообразить, что дам ее ребенку. – Было заметно, что она при этом вздрогнула.

– Ты невыносима. Конечно, грудь сексуальна, но ее первейшее назначение – кормить младенцев. Вероятно, ты думала бы иначе, если бы когда-нибудь забеременела.

– Если бы – важное слово. Я могла бы задуматься об этом, если наступит такой момент, когда я добьюсь всех своих карьерных целей и захочу подцепить греческого миллиардера, владельца торгового флота.

– То, о чем ты мечтаешь, не имеет отношения к йогу.

– О, он просто забавный. На самом деле я не думаю, что влюбилась в него на всю жизнь.

– Полли, будь осторожнее с мыслями, которые ты озвучиваешь. Они могут преследовать тебя всю жизнь!

Полли усмехнулась.

– О, прошу тебя, ты что, собираешься пудрить мне мозги философией хиппи, заставлять меня вязать себе джемперы и распевать песни китов для релаксации?

– Нет, Полли, это я оставлю для Топаза. Господи, я даже не могу произнести без смеха имя Топаз. Если честно, подруга… – Джессика рассматривала акриловые ногти своей подруги, наращенные рыжеватые пряди и брендовую сумку ограниченной серии «Бой Шанель», брошенную на стол. – Не могу представить себе, что ты подцепила тренера по йоге.

– Почему бы и нет? – Полли перестала жевать и выглядела слегка обиженной.

– Потому что… – Джессика обдумывала, как бы лучше сформулировать свою мысль. – Потому что ты поверхностная и материалистичная, а он, вероятно, не такой. Но я, невзирая ни на что, несомненно, люблю тебя.

– Несомненно, – согласилась Полли. – И я знаю, что ты права. Я – именно такая. Но я думала об этом, и у меня есть план.

– О, отлично, здорово. – Джессика была заинтригована. – Что за план?

– Я собираюсь соврать.

– Это несложно. А что, если ложь раскроется? – рассмеялась Джессика.

– Ты можешь смеяться, но я все обдумала. Я просто буду соглашаться со всем, что он скажет, и походя немного освою его философию. Я даже купила себе эластичные трико и плакат с надписью «Любовь, Свет, Вселенная», который повесила на кухне.

– Что это значит? – спросила Джессика.

– Черт его знает, может быть, Топаз объяснит мне, – ухмыльнулась Полли.

– Думаю, ему для того, чтобы он поверил в твою духовность, потребуется несколько больше, чем плакат у тебя на кухне и эластичные трико. Он тоже вегетарианец? Как Мики?

– О, черт, не вспоминай о нем. Когда я слышу его имя, у меня начинается рвота! – содрогнулась Полли.