Анатолий Сигов - Игры хакеров

Наконец из павильона боком выскользнул Максимус, и они скорым шагом пошли к выходу. Всю дорогу назад они ехали молча.

Он не сказал никому ни слова и в квартире. Взглянув на свой РС, он подумал: «А зачем мне все это нужно?» – и пошел на кухню. В этот вечер он капитально отключился и пришел в себя только на следующий день, чтобы побрести в магазин за шампанским. Ему почему-то безумно захотелось шампанского. Так, с бутылками, стоящими рядом на полу, он весь день играл на РС в «деда». Не в «дэда», как переделала американка, а в «деда», его деда, который приходил и убивал лесных братьев, и фашистов, и еще кого-то и всегда спасал своего внука. Дед его всегда выручал. В конце концов у него по щекам поползли слезы и он ушел на кухню, чтобы их никто не заметил. Там он выпил еще одну бутылку, выкурил в одиночестве косячок и очнулся только на следующий день.

Максимус загнал его в душ и заставил стоять под струями воды почти час. Он не сопротивлялся. Там, под водой, хлеставшей по голове, он понял, что единственный, кто его спасет, – это дед. Больше просто некому. Он же всегда выручал его и в этой, и в другой жизни. Он единственный, который всегда спасает. Всегда. Это же запрограммировано! От этой мысли стало легче. Все не так безнадежно. Теперь остается только ждать. Ждать, когда придет дед.

В кухне, куда он вышел, завернутый в шерстяное одеяло, его поджидали Максимус с Эммануэль, которые молча смотрели на него.

– Ты не в гимназии?

Он обратился к Эммануэль.

– А ты знаешь, какой сегодня день? – в ответ спросила она.

Он не знал.

– У тебя стоят три проекта, – вступил в разговор Максимус. – Ты вчера должен был сдать один из них.

«Наверное, он прав. Максимус – мой друг, и я должен сделать для него проект, а то он не заработает денег. А с другой стороны, зачем они ему? Он все равно умрет. У него же нет деда, который придет и выручит».

– Ты когда ел в последний раз? – спросила его Эммануэль.

Этого он тоже не знал.

«Жаль Эльку! Она хорошая девчонка. Но у нее тоже нет деда. Дед запрограммирован только у меня».

Он подумал, что нужно просто заложить программу, где к ней приходит отец или еще кто-нибудь и спасает ее. Но он понял, что для этого придется обращаться к Ольке, а она в возбужденном состоянии и бросается чашками.

Все это пронеслось у него в голове, пока он жевал большой кусок черствого хлеба с маслом, который ему всучила Эммануэль.

– Не давай ему ОМ, пока не придет в себя! – распорядилась она, прежде чем выйти из кухни.

– Тебя чего так заклинило? – спросил его Максимус.

Что он мог ответить?

– Шампанское осталось?

– Только одна бутылка. Остальное ты вчера выбулькал. Плохо не станет?

Плохо не стало. Просто мозг опять укутал туман, от которого забылась боль.

– Ты не сказал, что с Олей. Как она? – донеслось из тумана.

Витас молчал, соображая, стоит или не стоит.

– Плохо.

Максимус неотрывно смотрел на него, требуя продолжения.

«Он – мой друг. Он должен знать! Голова у него работает! Может быть, он придумает что-нибудь. Перепрограммирует матрицу или что-нибудь еще».

– Она вряд ли выйдет оттуда.

Максимус продолжал в упор смотреть. Витас решился.

– СПИД.

Он поднялся и вытащил из кармана у Максимуса металлическую коробочку. Тот застыл, глядя прямо перед собой, и не реагировал. Витас высыпал на блюдо горстку порошка и стал ножом раскатывать четыре дорожки. Максимус как завороженный следил за этой операцией. Витас взял в руку трубочку и втянул в ноздрю первую дорожку. Привычно перехватило дыхание, и он передал трубочку Максимусу. Тот механически взял и сидел, разглядывая ее. Витас кивнул в сторону блюда, и тот вдохнул в себя белую дорожку. Откинувшись на стуле, он закрыл глаза. Витас вытащил у него из пальцев трубочку и еще раз проделал ту же процедуру. Вся операция происходила в полнейшем молчании. Оно продолжалось и тогда, когда Витас допил из горлышка остатки шампанского, а Максимус, придя в себя, прикончил последнюю дорожку.

– Что ты собираешься делать? – наконец прервал молчание Максимус.

Голос у него был хриплым.

– Перепрограммировать матрицу и перезапустить программу. А потом придет дед, и все будет ОК.

– Дед?

Максимус смотрел на него с изумлением. Он, наверное, позавидовал Витасу, что у него есть защитник, который всегда приходит на помощь.

– Только не говори ничего Эммануэль! Она слишком эмоциональная, и это только помешает нам в работе.

Но Эммануэль узнала, и очень скоро. Витас понял это, когда, сидя в одиночестве на кухне, куря и попивая шампанское, за которым пришлось сходить в магазин, услышал грохот в комнате, и затем в коридор выскочила Эммануэль и стала судорожно натягивать на себя сапоги.