Марина Вишневецкая - Опыты

Получается, они тоже были людьми?

Я думаю, все самое страшное на земле происходит оттого, что в другом человеке легче всего заметить другое: нос без "переимочки", мясистые губы, слова молитвы…

Ведь это так просто, это - у каждого из нас в крови. Совсем недавно в Англии среди десяти-двенадцатилетних детей был проведен такой опыт: детям выдали толстую пачку фотографий и попросили разделить их по принципу "нравится - не нравится". Дети не знали, что в пачке были перемешаны фотографии немцев и англичан, но почти безошибочно в стопку "нравится" собрали своих соотечественников, а в стопку "не нравится" - чужаков.

Мне рассказывал один десантник, за полгода до этого вернувшийся из Афганистана, - было это в восемьдесят третьем году, - год помню только потому, что ты в это время сидел в моем животе, и я уже об этом знала, а он нет. Юра - вот как его звали! Юра работал в нашем метеобюро в военизированной охране и зачем-то ко мне клеился… И с легкой бравадой рассказывал, что до сих пор ходит по улицам и в каждом впереди него идущем человеке по привычке ищет слабое место - куда бы всего разумнее нанести удар. И еще он сказал, что убивали они в Афгане не людей, все месяцы в учебке им объясняли: "духи" - не люди… (А ты ведь уже и не знаешь: духи - это душманы, воины Аллаха). За десять лет афганской войны мы положили там один миллион человек - вместе с детьми, женщинами, стариками. Но истребить один миллион человек невозможно. Один миллион не-людей, как показывает мировой опыт, - легко.

Я отчетливо помню, как несколько месяцев после этого разговора мне было стыдно жить. И еще я помню, как боялась, что этот вирус проникнет в тебя, в твою беззащитность. И всячески эти мысли (и те, и эти - все скопом) от себя гнала. Вспомнила я о них, как ни странно, только в этом году. На той же полке в большой комнате в красной папке ты сможешь найти переведенную Лизой по моей просьбе статью Хаима Маккоби "Истоки антисемитизма". В ней есть и такие строки:

…массовое уничтожение евреев при Гитлере осуществлялось с согласия подавляющего большинства его подданных. Ведь Гитлер предложил также "программу эвтаназии" (умерщвления больных наследственными болезнями), но возмущение общественности и протесты Папы Римского принудили его от нее отказаться. Однако положение евреев не вызвало подобных протестов и возмущения. Ибо христианам свойственно считать, что евреи, убившие Бога, заслуживают любых возможных страданий.

конец 20-го века

Нет, я уверена: сегодня подавляющему большинству христиан несвойственно так считать.

Но так ощущать - смутно, невнятно, практически неосознанно… Ведь в ребенка-христианина с самого раннего детства, когда он еще некритичен, когда до самых глубин подсознания распахнут, входит весть о народе, распявшем Бога. И это уже навсегда делает из еврея "другого".

Так природа (см. эксперимент с английскими детьми) и культура начинают работать заодно.

После собеседования в Фонде я отвезла бабушку к ней домой. Она была как будто бы даже в хорошем настроении. Сказала, снимая мою старенькую, еще школьную мутоновую шубу: "По-моему, мы их победили! - и без всякого перехода, без вздоха, ровно с той же интонацией: - Когда я думаю, сколько я пережила, то сама себе даю сейчас характеристику и говорю: я - герой."

Я хотела приготовить ей ужин, но она до сих пор не любит, когда кто-нибудь возится в ее кухне, кладет не на место ее вещи… Тут позвонила соседка, видимо, спросила, почему днем бабушка не вышла гулять, а мы уж подумали… Баба Рива сказала: "Нет, не заболела. Внучка возила меня в кинотеатр. Я вам завтра расскажу, какой фильм. Извините, мне сейчас некогда, она еще у меня! До свидания! - и, повесив трубку, потянула с насмешкой, как это бывало еще в моем детстве: - Милое созданье!" Только телефон у нас был тогда с диском-вертушкой, черный, высокий, с впалыми боками…

Про гетто, про смерть почти всех ее близких во дворе никто не должен был знать. Я думаю, бабушка не рассказывала об этом из гордости - чтобы не жалели.

Только в этот день, выпавший из одного времени в другое, я могла осмелиться спросить - вот и спросила: "Бабуля, а как ты узнала о смерти Жанночки и мамы Лизы?" Она стояла перед трельяжем, вынимала заколки из коротких волос, я только утром ей их подстригла. Ответила не оборачиваясь: "Не помню. Люди сказали, - и снова без всякого перехода: - Когда прийдут эти деньги, не тяни! Не тяни, Ира, как ты умеешь! Надо сразу оформить доверенность на тебя."

Первые деньги уже пришли, это ты знаешь…