Стивен Кинг - Ученик дьявола

Он сказал так, конечно, нарочно. Опыт почти десяти лет работы завучем убедил его, что, если на собеседование приходят тетушки, дядюшки или дедушки и бабушки, это значит, что дома неприятности — неприятности, которые и оказываются потом причиной возникшей проблемы. Калоша Эд вздохнул с облегчением. Семейные дрязги — это плохо, но для такого способного мальчика, как Тодд, гораздо хуже было бы сесть на иглу.

— Да, конечно, — сказал Бауден, стараясь казаться одновременно печальным и рассерженным, — мой сын и его жена попросили меня прийти сюда и обсудить с вами это неприятное дело. Тодд — хороший мальчик, поверьте. И ухудшение его отметок в школе — временное.

— Мы все на это надеемся, мистер Бауден. Курите, пожалуйста. В стенах школы обычно не курят, но для вас мы сделаем исключение.

— Благодарю вас.

Мистер Бауден достал из внутреннего кармана смятую пачку «Кэмела», сунул одну из двух оставшихся кривых сигарет в рот, извлек спичку, зажег о каблук черной туфли и закурил. После первой затяжки он по-стариковски закашлялся, потушил спичку и бросил в предложенную Калошей Эдом пепельницу. Эд наблюдал за этой процедурой, торжественной, как и туфли старика, с откровенным восхищением.

— Не знаю, с чего и начать, — сказал Бауден, печально глядя на Калошу Эда сквозь завитки сигаретного дыма.

— То, что пришли вы, — мягко сказал Калоша Эд, — вместо родителей Тодда уже говорит о многом.

— Да, конечно, — старик скрестил руки на груди. Сигарету он держал между указательным и средним пальцами правой руки. Спина прямая, подбородок приподнят. Что-то немецкое было в его манере изъясняться, и это напоминало Эду увиденные в детстве фильмы про войну.

— У моего сына и невестки дома не все в порядке, — сказал Бауден, тщательно выговаривая каждое слово. — Я бы сказал, большие неприятности. — Его глаза, старые, но удивительно ясные, наблюдали, как Калоша Эд раскрыл лежащую перед ним папку. Внутри было несколько листков бумаги.

— И вы считаете, эти неприятности влияют на успеваемость Тодда?

Бауден сильно наклонился вперед, не сводя своих синих глаз с карих глаз Калоши Эда. Повисла тяжелая пауза, потом Бауден произнес:

— Его мать пьет.

Он снова выпрямился.

— Боже, — выдохнул Калоша Эд.

— Да, — отозвался Бауден и печально кивнул — Мальчик рассказывал мне, что пару раз, приходя из школы домой, заставал ее спящей на кухонном столе. Он знает, как мой сын относится к выпивкам, поэтому приходилось самому разогревать обед и поить ее крепким кофе, чтобы она хотя бы проснулась к приходу Ричарда.

— Это ужасно, — сказал Калоша Эд, хотя слышал вещи и похуже: матери с пристрастием к героину, отцы, которые вдруг начинали насиловать своих дочерей… или сыновей. А миссис Бауден не хочет обратиться к специалистам?

— Мальчик пытался убедить ее, что это — лучшее решение. Ей, наверное, очень стыдно. Если бы ей дать время… — Он сделал жест сигаретой, описав колечко в воздухе. — Ну, вы меня понимаете.

— Да, конечно, — кивнул Калоша Эд, опять восхищаясь жестом и нарисованным колечком. — Ваш сын… отец Тодда…

— В этом есть и его вина, — жестко сказал Бауден. — Сколько раз он задерживался на работе, опаздывал на ужин, внезапно уходил вечером… Я должен сказать вам, мистер Френч, он женат скорее на своей работе, чем на Монике. Меня воспитывали в духе того, что семья превыше всего. А вы разве не согласны с этим?

— Конечно, вы правы, — искренне ответил Калоша Эд.

Его отец был ночным сторожем в большом универмаге в Лос-Анджелесе, и он видел отца только по выходным и в отпуске.

— Это — другая сторона проблемы, — сказал Бауден.

Калоша Эд кивнул и задумался.

— А что ваш второй сын, мистер Бауден? М… — Он заглянул в папку, — Гарольд. Дядя Тодда.

— Гарри и Дебора сейчас живут в Миннесоте, — ответил Бауден правдиво. — Он работает на Медицинском факультете университета. Ему сложно оставить работу, да и неловко просить об этом. — Лицо приняло добродетельное выражение. — Гарри и его жена живут хорошо.

— Понимаю. — Калоша Эд снова заглянул в папочку, потом закрыл ее. — Мистер Бауден, я ценю вашу откровенность. И буду также откровенен с вами.

— Спасибо, — церемонно сказал Бауден.

— Мы не в состоянии, к сожалению, оказывать всем ученикам столько внимания, сколько нужно. Здесь шесть завучей, и на каждого приходится более сотни учеников. У моего самого молодого коллеги Хэпберна — сто пятнадцать. В нашем обществе почти всем детям в этом возрасте необходима помощь.