Роман Сенчин - Абсолютное соло

– По диким… у-у-у… – замычал Юрий от своих мыслей, забыв про сидящего рядом, непривычно притихшего отца.

– Так, – тут же подал он голос, – на чем я остановился? – Отец не мог, конечно, не доскрестись хоть до каких-то выводов, не наметить путей выхода из положения. – Что имеется в виду. А мы имеем либо увеличение срока, либо то, что было, но с ужесточением режима до конца службы. А это… – Отец опять прибрасывал, прикидывал и обмозговывал, словно разгадывал кроссворд. – М-м… э… подписка о невыезде из города, отмена увольнений и, возможно, даже выходных… Ну, выходные, я, надеюсь, – отобью. Как же без выходных?.. – Увлекся, наверное, почувствовал себя членом трибунала. – Без выходных уж слишком!..

А Юрий снова замычал:

– По диким у-у… степям межрубежья, где бродят лишь дикие гру-у…

– Какие еще гру?

– Трудно, отец, понять. Может, государственные рецидивисты уголовники. Хм… ГРУ. Чем хуже вашего ОПЦ?

– Ты здесь с ума не спрыгнул?

– Черт меня знает.

Отец поднялся, собрал бумаги в папочку. Ушел… «Интересно, – подумал Юрий как-то отстраненно, будто не его касалось, – пришлет врача или нет? Может, на психическое расстройство станет давить? Тоже ведь – вариант».

«…Сынок! Если ты во всем признаешься и назовешь этого изверга, тебе самому ничего не будет. Так говорит отец. А он знает, что говорит. Когда он, сынок, нас обманывал? Отец тебя любит, так же, как и я. А может, даже больше. А ругает потому, что любит. Он даже плакал по тебе. Вчера мы с ним маленько выпили, поговорили. И вот поплакали.

Что тебя лишат поездок твоих домой, то ты не очень отчаивайся. Мы к тебе будем ездить. А, сынок! Халда-то твоя все равно ведь не дождется. Сколько еще впереди – срок большой, а ей на передок без этого нельзя. Уж больно она на это слабая, сынок. Прости господи, как говорится.

Шибко в голову ты все не бери. И веди себя хорошо. И скажи там, кому надо, кто мог такое с твоим начальником сделать. А там уж и увольнение твое не за горами, может, будет…»

Мусоровоз…

Да, заветная, несбыточная мечта… Юрий не сомневался, что коменданта уханькал так Иван Иваныч. И правильно. Но сейчас, здесь, в подвале, он частенько материл друга за это. Ведь получилось, пусть и по правилам мафии каменного века, – справедливо, только ему, Юрию, вышло-то боком. Острым, колющим чуть не насквозь, боком-шилом…

Но перемены к лучшему все-таки бывают: через неделю послабление сделали. Вернули в общую казарму. Снова потекли дни то на строительстве коттеджей, то на заводе. Привычный, в общем-то, конвейер жизни. Но чтоб шаг вправо или влево – и речи не могло возникнуть. А Иван Иваныч как исчез или забыл о нем. И отец не появлялся. Короче, внешне полный штиль.

Юрий работал, по вечерам ожесточенно, до сипения, горланил свои «ретроримейки», в воскресенья плесневел во дворе части… Комендант, слухи доходили, оклемавшись и вставив зубы за казенный счет, куда-то перевелся. Новый комендант оказался не лучше – по крайней мере, за Юрием следил, как за опаснейшим рецидивистом. Н-да, рецидивист…

А через месяц вызвали к самому начальнику их альтернативной части. Отставной полковник, но при форме, встретил сидя, и объявил сурово, словно приговор о казни зачитал:

– Вам разрешен один раз в неделю свободный выход в город, а именно – в воскресенье. – И подчеркнул: – С семи утра до семи вечера. Вам ясно?

– Да… Так точно… Благодарю.

Начальник стал еще суровей:

– Благодарите не меня, а другого… м-м… человека.

Юрий не решился уточнять, какого именно. Получил в канцелярии справку и стал ждать воскресенья.

– Ну что, явился? – вроде даже с неудовольствием встретил его друг и благодетель. – Долго ж ты с похмелья проболел. Коньяк-то, в самом деле, был неплох.

«Что он, издевается? Или действительно – не в курсе?» – Юрий растерялся, присел на стул. Молчал.

– Я тебе, парень, – продолжал Иван Иваныч, – хотел бы предложить чего получше мусоровоза. Освободилось тут одно местечко…

– Не надо.

– Ну да, понятно, – голос друга потеплел. – Проблемы у тебя, скажу… – Тепло мгновенно переросло в иронию; Юрий чуть ли не криком перебил:

– Проблем хватает!

– Н-да-а, – сочувствующий вздох, – я в курсе. Но, думаю, проблемы такого рода укрепляют. Муху превращают в кое-что покрупнее… Ладно, добро, мусоровоз – валяй в мусоровоз. Это тоже должность, к тому ж тебе не должность здесь важна – хе-хе… Так, нет?.. Что же, тогда – о’кей.

Маршрут через родную деревушку, путевка, груз. И неофициально – список, куда что выгружать.