В голосе ее столько тревоги, что я, несколько раздраженная, рявкаю:
— Хорошо? Как ты понимаешь слово «хорошо»?!
В спальне на комоде вместе с инструкцией по пользованию видеомагнитофоном и сертификатом к моему обручальному кольцу лежат два медицинских заключения. Слова матушки незамедлительно напомнили мне о них. Хотя, если честно, ей известно только об одном из двух — о не слишком логичной справке, удостоверяющей, что в моем «психическом заболевании нет ничего патологического».
— Термин «психическое заболевание», понимаете ли, охватывает собой весьма широкий спектр состояний, — вещал кретин доктор. — Вы не страдаете психическим заболеванием. Не стоит беспокоиться, у вас не более чем обычный случай эмоциональной нестабильности. То, что вы пьете, — скорее всего просто внешнее проявление. Уверен, ваше состояние стремительно улучшится, если, допустим — я просто привожу это как пример, — вы выйдете замуж.
Если я выйду замуж! Именно этот легкомысленный совет — виной всем семи моим встречам с потенциальными кандидатами в мужья.
— Что случилось? Похоже, у тебя плохое настроение, — говорит моя матушка.
— Не особенно. Просто ты меня с середины работы сорвала.
Я тащу телефон в кухню. Достаю из холодильника банку персикового коктейля. Открываю ее свободной рукой.
— Замечательно, конечно, но только ты и хозяйством, пожалуйста, занимайся, — говорит мамочка. — И не пей много. Мы с папой скоро придем тебя проведать. Передай от меня привет Муцуки!
Я вешаю трубку и выбрасываю пустую банку в мусорное ведро.
Когда матушка обнаружила, что Муцуки — врач, счастью ее пределов не было. И не из-за статуса. И не из-за высокой зарплаты. Она пытливо оглядела фотографию Муцуки и совершенно искренне изрекла:
— Если будешь жить с доктором, родная, то тебе точно станет лучше!
Помню, когда я Муцуки об этом рассказала, на одном из первых наших свиданий, он смеялся до колик:
— Ой, не могу! Парочка соучастников преступления!!!
Вот почему меня и пугают мамины звонки. Заставляют задумываться на темы, о каких лучше бы и вовсе забыть. Понимаете, вся фишка в том, что Муцуки не спит с женщинами. По правде говоря, он меня даже и не поцеловал ни разу. Короче, понятно. Так и живем. Жена-алкоголичка и муж-гей — действительно, соучастники преступления!
— Ну, так о чем ты хочешь услышать? — спрашивает Муцуки. — Какие мы с Коном фильмы смотрели? Как мы с ним на море отдыхали?
На веранде — холодно, плед, который я набросила на плечи, волочится по полу, точно мантия Маленького принца. Я отхлебываю виски.
— Расскажи, как вы в горы ездили.
— Не могу, — мы никогда в горы не ездили! — смеется Муцуки.
— Тогда расскажи, как Кон с кошкой подрался.
— Да я тебе про это уже недавно рассказывал…
— Бис, бис! — кричу, потрясая стаканом, так чтоб кусочки льда загремели, будто аплодисменты. Муцуки неторопливо отпивает из своей бутылки минералки «Эвиан» и начинает свою повесть:
— Этот пес, лайка, его Коро звали, у Кона с самых щенячьих лет жил. У Кона такая манера обращаться с ним была интересная… Каждый раз, когда он Коро нагоняй устроить хотел, ну, или просто злился на него за что-то, он сначала всегда на четвереньки вставал. Он считал, это нечестно — отчитывать собаку свысока, стоя над ней, и уж трижды нечестно — бить свободными «передними лапами»… он руки имел в виду. Кон к подобному равноправию очень серьезно относился. Ну а Коро — тот Кона просто как старого приятеля воспринимал, так что поединки их в жизни выше уровня катания по полу не поднимались. Но однажды Кон ко мне пришел, — а у меня тогда кошка была… лет пять тому назад, наверное, я тогда еще в Огикубо жил… в общем, не помню уж почему, только вдруг Кон опускается на четвереньки и начинает в голос орать на мою кошку. Я, конечно, малость обалдел: что происходит?! А кошка моя — та еще сильнее удивилась. Звали ее Гарбо. И вот, значит, Гарбо — в бешенстве… а у нее моральных проблем насчет передних лап точно не было. И конечно, она в отличие от собак преотлично ими владела, даже лучше, чем люди — руками. И еще, прошу заметить, на лапах у нее — когти. В итоге у Кона физиономия кровью залита была, как у главного злодея в конце самурайского фильма. Действительно, жуткий кошмар.
Он делает большой глоток «Эвиана» и мечтательно прикрывает глаза. Я в восторге от Муцуки — надо же, пересказать историю заново и ни одной детали не упустить!
На два дня позже срока, но я все-таки отдаю свое интервью редактору — в кафе возле станции метро. День отличный, ясный. Я превращаю обратный путь в неторопливую прогулку… а когда наконец дохожу до дома, первый, кого я вижу, — отец Муцуки, ожидающий у дверей. Он тоже видит меня, машет рукой и улыбается.
Читать дальше