Исаак Дан - Весна

Несёт. Если сказать точнее. Итак, путь вёл его туда, где было безлюдно. Где не было фонарей. И она тоже шла по этому пути. Сюда она не рискнула бы заглянуть и с Максом.

– Я избегаю людей. Избегаю света. Здесь нам ничего не грозит. Сейчас ты чувствуешь это не хуже, чем я.

Он бросал свои слова в воздух. Отрывисто. Отчётливо, но не громко. Словно не обращаясь к ней. Аня привыкла к звучанию его голоса, но не могла приспособиться к тому, что он произносил. Постоянно оставалась недоумённой. Он отвечал на то, что слабо мелькнуло в голове? Или плёл что-то своё, совсем не имеющее отношение к ней. Так вообще не говорят. По крайней мере, с едва знакомыми. Что Аня делает? Что с ней происходит?

– Как тебя зовут?

Аня была изумлена!

– Что? – Она остановилась, раскинула руки. – Что?

– Имя. Как твое имя. Я хочу узнать его.

– Вы..., Вы...

– Говори мне ты.

– Ты не знаешь его? – Откуда он мог его знать! Он сидел в позе лотоса ночью, и лицо его было странным, он, кажется, гипнотизировал её, он приснился ей, во сне сказал, что они встретятся. Ахинея! Всё это ахинея. Она выдумала себе чёрт знает что. С кем она? Зачем? Почему?

– Ты не можешь узнать... ну, угадать имя, – Аня теряла надежду. Какую? На что же она надеялась?

– Угадать? – Кажется, и он был озадачен. Так, что опять подставил свои глаза свету. – Ты хочешь, чтоб я угадал его?

Они стояли друг против друга и смотрели. Как тогда. Но Аня не боялась его глаз. В них не было пугающей бездны, был проблеск неуверенности. Спирит. ”Я называю себя Спиритом”. Это было во сне.

– Да я взял себе имя Спирит. Я сказал его тебе. Сказал, хотя меня не было рядом. Я знаю, ты его слышала.

– Может быть во сне, – добавил он после паузы, – или когда просыпалась.

Это было так. Он определённо почувствовал, о чём она думала. Это было доказательство. Стыдясь, Аня отвернулась. Он воспринял это по-своему и вновь зашагал. Аня стремилась держаться с ним наравне.

– Сейчас я не могу отгадать твоё имя. – В голосе его было колебание. – Может быть, не могу вообще, я никогда не отгадывал имён.

– Аня. Просто Аня. Обычное имя.

И всё. Они шли по аллее. Он больше ничего не спрашивал.

Было ли в этом что-то ненормальное? Аня совсем запуталась. Куда они шли? Что дальше? Она не могла больше так. Надо было что-то спросить. Что? Куда они идут?

– Спирит.

Он вздрогнул. Как ужаленный. А Аня начинала верить, что у него нет нервов, ни один звук извне не может потревожить его.

– Почему ты назвал себя так? Как твоё настоящее имя.

– Я его не любил и почти забыл о нём. Мне нравится это.

– Ты можешь общаться с душами умерших? — Аня затрепетала от своего вопроса, приостановилась. Но он не последовал её примеру, и снова пришлось догонять.

– Мне нравится слово. Значение для меня бессмысленно. Мне когда-то давно понравилось, как оно звучало. Я не вызываю духов и не считаю, что я – сам Дух, собственной персоной. – Он определённо саркастически улыбался. Аня поняла по тому, как чуть опустились вниз уголки губ.

Аллея кончалась, вдалеке были люди. Они разговаривали у гряды гаражей. В одном из домов, наверное, у какого-то безухого, невозможно громко звучал телевизор.

Он собирался свернуть. В тёмный проход между домами. В слякоть. На Ане были её единственные сапоги. С каблуком в два раза ниже, чем у Леночки.

– Я избегаю людей. Света. Я не могу тебе объяснить почему. Моя жизнь совсем другая, чем твоя. Абсолютно другая. Я ничего не смогу тебе объяснить.

Вопрос был естественным и легко слетел с Аниных губ, она не успела, как следует, его осмыслить.

– Зачем тогда тебе я?

Это приснилось Ане давно, но накрепко врезалось в память. Она видела часы. Часы, которые на самом деле много лет висели у неё над столом. Эти часы подарил мальчик, что готовился стать ей старшим братом. У него не было матери, как у Ани, можно сказать, не было отца, хотя его мать умерла, а Анин отец до сих пор был жив. Аня плохо помнила самого мальчика, вроде отдыхали дважды в Одессе, но она была тогда такой маленькой. Другое дело часы. Они висели на стене, и когда уже было хорошо известно, что их родители не поженятся, и они не будут жить вместе.

Он собрал их сам из специального конструктора. Они были прозрачны, и внутри можно было видеть весь сложный механизм из зубчатых колёс, заставляющий стрелки с неумолимой точностью отмерять минуты. Аня поднимала глаза вверх, когда делала уроки, проверяя, сколько времени осталось от вечера. И однажды часы приснились ей. Как в жизни колёса крутились и крутились, вертелся маховик. Однообразно. Неостановимо. Но вдруг колесики часов, в мгновенье ока остановив свой ход, разлетелись в стороны, безжалостно взорвав прозрачную коробку.